Поэты и джентльмены. Роман-ранобэ - стр. 11
Но разговоры с Жюли были лучше всего, что только могла женщина дать мужчине в постели.
– Друг мой, – добродушно призвал Меншиков князя Туркестанского, – изложите же мне все по порядку.
Порядка в облике князя Туркестанского и правда было маловато. Парик сидел криво. Под глазами – мешки. По мундиру хотелось пройтись щеткой.
Зато Меншиков сиял. Ордена на груди министра были похожи на морские звезды, а золотые погоны – на актинии с густыми золотыми щупальцами.
– Коротко и по существу, – предложил морской министр.
Князь Туркестанский думал три секунды и высказался короче некуда:
– Катастрофа!
– Ну-ну, мой друг, – сцепил морской министр руки на животе, выпиравшем из-под мундира. – Выпейте чаю. И расскажите, что стряслось.
Князь Туркестанский торопливо обжег губы чаем. Отставил чашку. И начал:
– Как вы знаете, господин министр, завоевания афганского Туркестана изволил благоугодно пожелать государь. В заботах своих о процветании России государь милостиво и проницательно увидел в Афганистане ворота в Индию. Разумеется, государю известно было о мечтаниях его дражайшего деда омыть сапоги наших казаков в Индийском океане. Но государь проницательно пожелал держать эти ворота на замке. Дабы заведомо пресечь поползновения Британской империи на расширение своей территории вплоть до… – Мишель сглотнул и умолк.
– Государь бесконечно мудр, – заметил министр.
Мишель снова залепетал:
– Удивительно злосчастная кампания. Мы были уверены в ее успехе. Наши доблестные, испытанные на Кавказе полки были экипированы наилучшим образом. Опытнейшие командиры разрабатывали военные действия. Разведка исправно собрала сведения о силах неприятеля, который выставил против нас шотландских горных стрелков. Наш штаб…
Мишель благоразумно не сказал «я».
– Наш штаб полагал завершить кампанию в три недели. Разбив или обратив в бегство шотландские полки. Но они… Они…
– Так и не появились? – участливо подсказал морской министр.
– Да!.. нет. То есть и да, и нет. Неприятель повел себя крайне необъяснимо. Атаки начинались ровно в полночь. Можно было сверять по брегету. Наша армия всякий раз дралась блистательно и наносила неприятелю страшные потери. Но… но…
Челюсть Мишеля задрожала. Меншиков – весь в сиянии вчерашних ласк – искренне пожалел его:
– Неприятель обладал слишком весомым численным преимуществом?
– Нет.
– Превосходил вооружением?
– Нет.
– Неужели храбрость наших солдат и боевой дух…
– О нет! Все это на надлежащей высоте.
– Так что же? В армии началась эпидемия холеры? – Тон морского министра стал раздраженным.
– Нет.
– Черт вас побери, князь! – воскликнул в сердцах министр. Чашки отозвались тоненьким фарфоровым звоном. – Вытягивать из вас сведения – все равно что вытаскивать экипаж из воронежской грязи!