Плазмоиды - стр. 56
Девушка рывком сбросила блузку, обнажив грудь…
Максим сразу не понял: показалось ему, или действительно на ее красивом теле было что-то не так? Он пригляделся. Точно, вот же оно – неправильное! Из розовых набухших сосков сочилась кровь, двумя тонкими струйками стекая по плоскому животу на юбку. Настя испуганно смотрела на алые капли и терла пальцами глаза. Тени на веках смазались, от чего слезы казались голубыми…
Как крохотная Веткина сандалия в кармане брюк.
Как небо.
– Мне больно, – всхлипнула Настя, поднимая на Максима пустой взгляд. Он вздрогнул. – Мне очень больно.
Кровь основательно пропитала ее юбку и продолжала расползаться темным пятном. Багряные струйки стали извиваться и течь в разные стороны, охватывая все тело девушки мелкой сеткой с неровными ячейками. Долгов хотел взять ее за руки, но она отпрянула и задрожала. Грудь, плечи, шея, лицо Насти становились огненно-красными…
Как жаркое пламя.
Как чужое небо…
Глава пятая
– Лопух, – произнес басовитый голос. – Спирт принеси, а не водку. На кухне, в шкафу литровка 70-процентного стоит. Рядом с уксусом… Куда понес водку-то? Оставь ее как внутреннее средство.
Все звуки доносились словно из колодца: приглушенные и далекие. Тело казалось одной сплошной раной, в голове шумело, словно после жестокой пьянки, глаза открывать не хотелось. Происходящее воспринималось отрешенно, как бормотание ведущего опостылевшего ток-шоу в работающем на одну десятую громкости телевизоре.
Шаги удалились, в соседнем помещении что-то загромыхало, и послышалась неразборчивая ругань. Приятно звякнуло стекло о стекло, и шаги вновь приблизились.
– Дай сюда, – сказал басовитый голос. – И пару салфеток.
На грудь полилось что-то прохладное, от чего стало крайне неуютно. Но спустя некоторое время в районе живота растеклась теплая клякса. Она подбиралась все ближе к паху и шее, нагревалась все сильнее.
– Теперь вот сюда… Оп-ля!
Ногу обожгло так, что Максим выпучил глаза и заорал благим матом, рефлекторно пытаясь непослушными руками дотянуться до голени и хоть как-то умалить боль. Вокруг все расплывалось световыми пятнами, зрение фокусировалось медленно.
Кто-то твердой ладонью толкнул его в грудь, и Долгов с размаху шарахнулся затылком о стол. В голове зашумело гораздо мощнее.
– Не рыпайся, Маресьев недобитый, – проворчал обладатель басовитого голоса. – Помнишь, что ногу распорол? Я спрашиваю, помнишь?
– Помню… – выдавил Долгов, продолжая материться и вырываться.
– Обеззаразить надо рану. Понимаешь?
– Да…
– Вот и не дергайся. Уж извини, кроме спирта, ничего нет.