Отец, или Цена родительской любви - стр. 16
– Не думать? А как можно не думать?.. Я ведь человека убил, а ты, отец, предлагаешь мне не думать об этом! Не могу я так, отец! Вот ты можешь, а я не могу!
Пётр Иванович немного помолчал, покачал головой:
– Гм, значит, я могу, да?..
– Выходит, можешь… – язвительно отозвался Игорь.
Пётр Иванович внимательно посмотрел на Игоря:
– А ты не можешь?..
Игорь раздражённо вскричал:
– А я не могу!
Пётр Иванович решительно встал, начал медленно ходить по комнате:
– Ну что ж, сынок, ты, как говорят в таких случаях, достал меня. Ей-богу, достал! Поэтому послушай-ка теперь, что я тебе скажу как мужчина мужчине.
Игорь оживился:
– Ну вот это другое дело, отец! Я давно жду от тебя именно мужского разговора, а ты потчуешь меня баснями о несостоявшихся внуках и женской расчётливости!
– Да-да, сынок, ты прав, ты совершенно прав. Надо по-мужски… да… только по-мужски…
– Ну так давай, режь правду-матку, не юли вокруг истины…
Пётр Иванович иронически хмыкнул:
– Гм, красиво говоришь… Истину ищешь… Не поздно ли, сынок?..
Игорь в удивлении поднял брови вверх:
– Что – не поздно?
– Истину, говорю, не поздно ли кинулся искать?..
– Что-то я не пойму тебя, отец. Ты можешь поконкретнее, о чём ты?
Пётр Иванович подошёл к столу, сел на стул:
– А если конкретнее, то я скажу тебе так, главная проблема твоя в том, что червоточина завелась в тебе, в твоей душе, сынок, червоточина…
Игорь недовольно усмехнулся:
– Так уж и завелась!..
– Да, сынок, завелась…
– И давно, по-твоему, завелась?
– Не знаю, как давно, но уж лет десять, как я это заметил…
– Ну если заметил что, так сразу бы и сказал! А то прошло десять лет, – Игорь возмущённо вскинул руки вверх, – и только теперь вдруг – червоточина, червоточина!..
Пётр Иванович ответил спокойно и уверенно:
– А я ведь сразу и говорил. Только слово червоточина тогда не применял, и вся-то разница…
Игорь, в который уж раз, в раздражении вскочил:
– Ну что-что-что ты говорил, и когда?! Ничего не помню…
– Вот-вот, спишь спокойно… Ничего не помнишь… В этом-то и вся твоя червоточина, сынок: спать спокойно после того, как против совести сходил…
– Ну и когда же это я, скажи мне, пожалуйста, против совести ходил? А?
– Ты даже не помнишь, когда кривил душой…
Игорь уверенно вскричал:
– Не помню, потому что не кривил!
– Ну что ж, тогда я напомню тебе всего два эпизода, самых существенных. О мелких уж говорить не стану…
Игорь сел, опёрся локтями о стол, нетерпеливо стал теребить скатерть:
– Ну-ну-ну, давай, давай, придумывай мои прегрешения!
– Придумывать, к сожалению, не приходится… Дорого бы я дал, чтоб это оказалось придумками…