Остров мертвых. Умереть в Италбаре - стр. 18
Восхитительное ощущение света и силы зародилось у меня в животе и наполнило собой все тело.
Не знаю, почему это происходит, но каждый раз, когда я вхожу в пейанский храм, Шимбо начинает вот так светиться, и этому всегда сопутствуют сила и экстаз. Когда я завершил свое тридцатилетнее обучение и двадцатилетнюю практику в ремесле, принесшем мне богатство, я был единственным землянином в профессии. Все остальные мироваятели – пейанцы. Каждый из нас носит Имя одного из пейанских богов, и это сложным и уникальным образом помогает нам в нашей работе. Я избрал Шимбо – или он избрал меня – потому что он казался мне человеком. Считается, что пока я жив, он присутствует в физической вселенной. С моей смертью он возвратится в счастливое небытие, где будет пребывать до тех пор, пока другой не возьмет себе его Имя. Когда носитель Имени входит в пейанский храм, изображение его божества начинает светиться во всех храмах галактики. Я не понимаю эту связь. Даже пейанцы ее по-настоящему не понимают.
Я считал, что Шимбо давно покинул меня из-за того, что я сделал с Силой и со своей жизнью. Наверное, я посетил храм, чтобы узнать, правда ли это.
Я встал и направился к арке. Проходя под ней, я ощутил непреодолимое желание поднять левую руку. Потом стиснул кулак и опустил его к плечу. Когда я это сделал, почти прямо над моей головой зарокотал гром.
Шимбо все еще сиял на стене, и литания наполняла мою голову, пока я поднимался по лестнице к миру, в котором начался легкий дождик.
II
Мы с Глидденом встретились в кабинете Дюбуа в шесть тридцать вечера, и он продал мне дом за пятьдесят шесть тысяч. Дюбуа оказался невысоким человеком с обветренным лицом и пышной копной седых волос. Он открыл свой офис в такой час, потому что я настаивал на том, чтобы заключить сделку этим же вечером. Я заплатил деньги, подписал бумаги, ключи перекочевали в мой карман, мы все пожали друг другу руки и пошли на выход. Когда мы шагали по мокрому асфальту, каждый к своей машине, я сказал:
– Черт возьми, Дюбуа, я забыл у вас на столе ручку!
– Я пришлю ее вам. Вы ведь в «Спектре» остановились?
– Боюсь, что я выпишусь оттуда в самом ближайшем будущем.
– Я могу прислать ее на улицу Нюэйдж.
Я покачал головой.
– Она понадобится мне сегодня вечером.
– Вот. Возьмите эту. – Он протянул мне свою ручку.
К этому времени Глидден уже сел в машину и не слышал нас. Я помахал ему, а потом сказал:
– Я устроил этот спектакль для него. Мне нужно поговорить с вами наедине.
Неожиданный прищур изгнал из его темных глаз зарождающееся отвращение и заменил его любопытством.