Опер с особым чутьем - стр. 26
Оперативник кивнул и побежал по двору, озираясь на странную личность, оседлавшую ящик от помидоров. Из машины появлялись знакомые лица. Долго в этом городе оперативники не спали. Куренной сверлил Павла колючим взглядом. Он тоже вынул пистолет – на всякий случай, стал зачем-то осматривать окна второго этажа, остановился на распахнутом. Местный контингент проявлял благоразумие – на дачу свидетельских показаний очередь не выстраивалась. Подошла, поигрывая пистолетом, Кира Латышева:
– О, наш пострел в своем репертуаре. Прислушайся, Вадим: звучит торжественная элегия… И почему я нисколько не удивлена?
– Я тоже про него подумал, – кивнул Куренной. – Какой еще псих может проживать на улице Кленовой? Смотри, он кажется, пострадал. Занимаемся любимым делом, Павел Андреевич? Другого места, конечно, не нашли? – Куренной покосился на реющие по ветру панталоны.
Кира проследила за его взглядом, подавила улыбку.
– И снова не ты убил? – спросила она. – Ты же никого не убиваешь, а только по волшебству оказываешься на месте преступления, так?
– На этот раз я, – вздохнул Павел. – Убить меня хотел, забрался в квартиру, махал ножом. Погнался за ним, ну и…
– Перестарался, – понятливо кивнул Куренной, – бывает.
Кира подошла поближе, нагнулась.
– Фу, ну ты и воняешь, Горин… Вадим Михайлович, он же с вчера нажрался как поросенок…
– Горе у него, – объяснил Куренной. – Зато сейчас вроде трезвый.
– Кто это, Горин? – Кира кивнула на закутанное в простыню тело.
Павел пожал плечами. Женщина удивилась:
– Тебе не интересно, кого ты убиваешь? Хотя молодец, ничего не трогал, так и дальше делай.
– Мы посмотрим, не возражаешь? – Куренной нагнулся, размотал веревку и вопросительно уставился на Горина.
– Да пожалуйста…
Подошел озадаченный Леонтий Саврасов, встал в стороне. Куренной, соорудив сложную гримасу, стащил с мертвеца пододеяльник. Это был малорослый худощавый мужчина лет тридцати пяти – не красавец, плешивый, какой-то плюгавый, с носом, напоминающим отросток на картофелине. Физиономия его исказилась, имела причудливый коричнево-землистый цвет, мутные глаза едва не вылезли из орбит. «Коричневый карлик», – почему-то подумал Горин. Личность погибшего была смутно знакомой. Не сказать что сталкивались с нею, но где-то мелькала. То ли на улице, то ли в очереди за водкой…
– М-да, тот еще натюрморт, – констатировала Кира. – И зачем ты это сделал, Горин? Что у нас по поводу «не убий»? Мог бы придушить, и мы бы сейчас наслаждались беседой с этим гражданином. Тебе смешно, а у нас весь морг переполнен.
Павел пожал плечами. Вопрос был интересный.