Он – Дьявол, а я его - стр. 16
Глава 4.2
Дом супругов Грин переполнен, Чад и Паула устраивают вечеринку.
Все окна в большой гостиной распахнуты настежь, и все равно легкий вечерний бриз едва освежает нагретый за день воздух. Шумно. Душно. Дурацкая музыка. Толпа пьяных незнакомых людей. Я даже Гэбриела среди этой кучи народа ещё не увидел. А ведь это вроде как его стиль вечеринки. Он в Теме, как и я.
Паула стоит с бокалом шампанского в руке рядом с чьей-то женой из политической элиты и приветливо кивает гостям. Она отвечает на вопросы, делает вид, что заинтересована и в то же время ищет кого-то взглядом. Меня. Потому что заметив, тут же широко мне улыбается, а я коротко приветствую её.
Не могу не отметить, как она великолепно выглядит. Короткое обтягивающее чёрное платье подчеркивает её стройную фигуру и выделяет прелести, что, несомненно, задерживает моё внимание. И, разумеется, эти бесконечно длинные ноги в туфлях на шпильке. Красивая женщина.
Вижу, что она хочет оставить свою гостью, чтобы подойти ко мне, но я еле заметным кивком головы говорю ей: «Нет».
Смотрю на неё – опускает глаза. Знаю, в этот момент она думает о том, что я так люблю. Но меня это больше не привлекает.
Большая часть компании мужчин собирается в сигарной комнате за бокальчиком коллекционного виски. Есть те немногие, кто думает, ещё выбирает или уже уединился в игровой. Полуголые рабы, атмосфера, антураж для фетиша – Грин похоже знает толк в вечеринках подобного рода.
Интересно, что по этому поводу думает знаток Гэбриел. У меня на этот счёт своё экспертное мнение: Чад не в Теме, но очень хочет соответствовать.
Что-то классическое звучит из аудиосистемы, но от этих скрипок и фортепиано у меня только сводит зубы.
Я не любитель музыки. Не слушаю и не ценю её так, как следовало бы. Травма детства. В доме отца музыкой заглушали крики умирающих.
Но это не мой дом, и вечеринка не моя, поэтому я не могу контролировать то, что здесь происходит. Приходится просто терпеть. Но я готов уйти. Как только Гэбриел расскажет мне о том, что он обнаружил.
Мимо проходит официант с шампанским на серебряном блюде, и я беру бокал, чтобы чем-то занять себя.
Сейчас я бы предпочёл оказаться в другом месте. С Евой. И чтобы она была передо мной на коленях в покорной позе; в этой своей жуткой пижамной майке, сквозь ткань которой проглядывают аккуратные торчащие соски.