«Неторопливая» любовь - стр. 6
Большой конь, жеребец ганноверской породы, иссиня черный, наверное, под два метра в холке, что поразительно для его породы, так как обычно такие жеребцы доходили в холке до метра восьмидесяти пяти, а этот – действительно выдающийся конь.
Шерсть была опалена, грива с кровавыми следами, вся запутавшаяся и растрепанная, тоже подпалена огнем. Местами на теле просматривались целые окровавленные острова обгоревшей плоти, а из одного бока торчал кол.
Жеребец лежал на боку и тяжело дышал, иногда переставая дышать вовсе, как будто он уже покинул этот мир. Конь вел себя тихо, не издавал ни звука. Я сама почувствовала на себе его мучения, я всегда могла это – прочувствовать животное, его состояние, его боль.
В голове уже складывалась картина, что и как нужно делать, какие могут быть последствия, как их устранять.
Он хороший жеребец, у него огромный потенциал, если выкарабкается. А пробовать поставить его на ноги я точно возьмусь.
– Почему привез сюда? Почему не сам? – тихо спросила я, но знала, что Петя услышит. Я будто боялась нарушить тишину вокруг этого коня, мне хотелось уберечь его от боли, от звуков, от этого пока жестокого для него мира.
– Там у нас на конюшне нет оборудования, никаких условий, а уж после пожара там и вовсе делать нечего. Я не смогу так, как ты, – честный ответ. – Помогу, чем смогу, если возьмешься.
– Мы слышали, что вы берете любые случаи, – подал голос мужчина, которого я не знала. Около фургона стоял наш конюх, Эльза и этот мужчина, который заговорил со мной. В нашу сторону уверенной походкой шел брат Эльзы Дамир, хмуря брови. – Этот для нас уже потерян, но Петя настоял. Я решаю вопрос с Эльзой и Дамиром пока пристроить лошадей у вас на пару дней, этого привезли сразу, – мужчина будто вспомнил, что не представился, – ой, я – Костя, владелец конюшни, которая сегодня горела.
– То есть, если я его не возьму, вы его … – я не смогла произнести вслух слово «пристрелить», но знала, что так и будет.
– Для нас он уже потерян, хотя очень жалко, – повторился Константин. – Но не с руки мне с ним возиться. Он не продан, в аренду не взят никем из конников…
– Во сколько случился пожар? – я снова посмотрела на коня. Тот тяжело дышал, иногда вздрагивая телом. Я присела рядом, нащупала рукой область сердца. Ритм хороший. Боец, значит, люблю таких.
– В восемь утра, после – сразу к вам, дорога много времени заняла, – произнес Константин.
– Ясно, – жеребец почувствовал меня, мое волнение, стал дергаться. Я взяла себя в руки, глубоко вздохнула, снова прикоснулась к коню и тихо прошептала: «Ну, будем бороться?». Тот открыл глаза, и я все поняла. «Ну, и отлично». – Времени в обрез.