Размер шрифта
-
+

Не такая как все - стр. 15

Аэлиза:

Я лезу на вершину зеленой игольницы с копьями вместо безобидных листочков. Настроение прекрасное. Думаю о том, что сказала бы мама. Она считает меня очень неприспособленной к жизни в таких вот видоизмененных условиях. И убеждена, что лишись я стиральной и посудомоечной машинок, кофеварки и микроволновки, не протяну и недели. Умру от голода или запущу себя. Но это не так! Во мне скрывается огромный потенциал, который я предпочитаю тратить не на покорение гор грязной посуды, а на научные изыскание в интересующей меня сфере – создание оптимальных законов для благополучия таких разных по достатку и социальному статусу граждан. Речь идет о доработке гражданского и уголовного законодательства. Но в минуты, подобные этой, я могу перевоплотиться и из юриста превратиться в каратистку, которой я собственно и являюсь. Коричневый пояс – еще не черный, но это уже кандидат в мастера спорта. Каково было мое изумление, когда поднимаясь по лапам с колючими иглами как по лестнице с крутыми виражами, у основания ствола я увидела маленького совёнка. Он однозначно был болен и очень слаб. Создавалось ощущение, что это дерево стало его темницей. Он не мог взлететь, не повредив крылья, так как со всех сторон был окружен этими острыми прутьями. Его не было заметно с земли, но с тех трех метров, на которые я уже взобралась, малыша было отлично видно – его печальные обреченные глаза не могли оставить равнодушным мое сердце. Я тут же вспомнила о том, что всегда мечтала о совенке. Это была несбыточная мечта, ведь я знала, что его нужно кормить мясом, выпускать на охоту, иметь специальное помещение для его содержания. В общем, не хватало смелости, чтобы завести такого питомца. У меня жили гупешки и собака-робот: минимум заботы и ухода, заряжалась она от зарядного как мой сотовый. Могла идентифицировать мой голос из тысячи других, только мои команды она должна была и могла выполнять. К первым я не испытывала никаких эмоций. И как бы стыдно мне не было, за них я совершенно не волновалась – ни об их еде, ни о комфорте в свое отсутствие в родном мире.

Я не могла пройти мимо, взбираясь наверх, лишив малыша последней надежды. Взяла «ребенка» на ручки и спустилась назад. Мне не хотелось оставлять его на земле, поэтому я пристроила его на самой пышной веточке древа с мягкой шелковистой листвой. Помня о нескольких кровяных полосах, оставленных этим вечно обороняющимся деревом на моих ногах и руках при моем первом подъеме на вершину, во второй раз я взбиралась гораздо осторожнее, но увереннее и быстрее – ведь мне было куда спешить.

Страница 15