Не считая собаки - стр. 74
– Стойте… – Я понял, что запутался. – Давайте по порядку. Садитесь.
Я галантно указал на деревянную скамью с табличкой «Не портить» и надписью «Вайолет и Гарольд, 59 г.» в пронзенном стрелой сердечке, вырезанном прямо под запретом. Верити села, грациозно расправляя белую юбку.
– Значит, – я попытался систематизировать факты, – вы утащили кошку через сеть.
– Да. Я была в беседке – там рядом устроена точка переброски, открывается на десятиминутные стыковки. Я как раз вернулась после отчета мистеру Дануорти и увидела, как Бейн – дворецкий – несет Принцессу Арджуманд…
– Погодите. А что вы вообще делаете в викторианской эпохе?
– Читаю дневник Тосси. Леди Шрапнелл полагает, что там может найтись какая-нибудь наводка на местонахождение пенька.
Кто бы сомневался. Мог бы и сам догадаться, что без пенька не обошлось.
– Но какое отношение к епископскому пеньку имеет Тосси? – Меня вдруг как громом поразило. – Только не говорите, что она и есть та самая пра-пра-пра…
– Пра-пра-пра-прабабка. Этим летом она съездит в Ковентри, увидит епископский пенек…
– …и ее жизнь изменится навсегда, – подхватил я.
– К этому событию она много раз возвращалась в своих бесконечных дневниках, которые вела почти до самой смерти. Именно из-за них леди Шрапнелл втемяшилось в голову восстановить Ковентрийский собор – и перевернуть свою жизнь тоже.
– И наши заодно. Но если она сама читала дневники, зачем было посылать вас в 1888 год с той же целью?
– Дело в том, что тетрадь за это лето, в которой Тосси первый раз описывает судьбоносное событие, сильно подмокла. Леди Шрапнелл наняла криминалиста разбирать записи, однако дело движется туго, поэтому она снарядила меня сюда – читать на месте.
– Но если Тосси много и подробно писала об этом в следующих дневниках… – недоумевал я.
– Она не объясняла, в чем именно состояла судьбоносность, и не указывала дату поездки. К тому же леди Шрапнелл надеется обнаружить в данной тетради и другие важные подробности. К сожалению (а может, к счастью, поскольку письменно Тосси изъясняется так же, как устно), дневник она хранит пуще драгоценностей короны, и пока мне его заполучить не удалось.
– Все равно не понимаю. Епископский пенек пропал только в 1940 году. Какой прок от дневника, написанного в 1888-м?
– Леди Шрапнелл считает, там может быть указано, кто передал пенек церкви. Записи о пожертвованиях Ковентрийскому собору сгорели во время воздушного налета, а ведь дарители – или их потомки – могли забрать пенек на хранение в начале войны.
– Дарители, подозреваю, намеревались избавиться от него раз и навсегда.