Моя скромница Джейн - стр. 4
И вот теперь с мистером Броклхерстом кто-то разобрался. Окончательно и бесповоротно. Совпадение? Шарлотта так не думала.
Джейн подняла глаза от рисунка и улыбнулась.
– О, привет, Шарлотта. Чудесный денек, правда?
– Правда, – улыбнулась Шарлотта в ответ. Да, она подозревала Джейн в убийстве Броклхерста, но не перестала считать ее лучшей подругой.
Они с Джейн Эйр – родственные души. Обе бедны, как церковные мыши: Джейн – сирота без гроша за душой, Шарлотта – дочь пастора. Обе – просты и невзрачны. Даже немного похожи: обе болезненно худые (в ту эпоху общепринятый канон красоты предписывал дамам обладать приятными округлостями), с одинаковым, несколько желтоватым цветом лица, ничем не примечательными каштановыми волосами и карими глазами. Они принадлежали к самому, пожалуй, загадочному из человеческих типов – через таких людские взгляды проходят насквозь, не задерживаясь на них ни на секунду. Отчасти, возможно, потому, что и та и другая были «маленькими» – то есть невысокого роста, миниатюрными, petite[3], как говорят французы и как предпочитала характеризовать себя Шарлотта.
И в то же время, если кому явилась бы охота присмотреться, тот заметил бы внутри них особую красоту. Шарлотта знала Джейн как человека доброго, внимательного и чуткого. Даже совершая убийство, она, вероятно, думала только о других.
– Какая у тебя сегодня тема? – Шарлотта подошла к мольберту и поднесла к глазам очки, чтобы получше рассмотреть незаконченный набросок.
Он представлял собой идеально четкое изображение вида, который открывался с их точки обзора: пестрая в солнечных лучах лощина, зеленые ветви деревьев, колышущиеся травы. Все, как на самом деле, только на переднем плане картины изображена девушка в белом платье, с золотистыми волосами. Она часто появлялась на рисунках Джейн.
– Очень даже неплохо, – оценила Шарлотта. – И выражение ее лица у тебя получилось такое… умное.
– Она-то уверена, что умна, – усмехнулась Джейн.