Моя Родина – Смерть - стр. 83
– Привет, малёк. Ты знаешь, что зашёл на нашу территорию?
Миша не растерялся и не испугался.
– С каких это пор заброшенная стройка стала вашей?
Длинный ощерился, показав крупные зубы, один из которых – правый передний, был отбит ровно посередине.
– С тех, как мы сюда пришли. А это будет уже… Санёк, сколько это будет? – спросил он у второго, по значимости, авторитета в их компании – лохматого, квадратноголового подростка со следами пробивающих себе путь на верхней губе чёрных, гадливых усиков.
– Мы пришли сюда в полдень. Сейчас – два тридцать. Значит, это уже будет…
Санёк задумался. В число его достоинств быстрый устный счёт не входил. Сутулый заводила результата арифметических потуг друга ждать не стал и пришёл к нему на помощь:
– Место наше вот уже два с половиной часика. Придётся тебе заплатить.
– За что? – искренне не понял Миша.
– Ты нарушил границу. А ну-ка, выворачивай карманцы.
Миша дёрнулся, намереваясь улизнуть, но был схвачен. Руки ему вывернули, а чужие ловкие пальцы быстренько обшарили карманы. Хулиганы выгребли всю мелочь, оставшуюся после завтрака. Заводила произвёл подсчёт добычи.
– Всего: двадцать три копейки. Не густо. – Он вздохнул, имитируя печаль. – Теперь ты нам должен чирик. Долг чести. Ага.
– У меня нету.
– Конечно, у тебя нету, но ты достань, займи, возьми у мамочки. Да мне по хрену – где, иначе придётся ответить. – Он снова вздохнул и зло щёлкнул зубами.
– Нет. – Миша предпринял безрезультатную попытку вырваться.
– Да, – сказал заводила и вкрутил свою ладонь в лицо Мише.
– Отвали! – Миша покраснел, и завопил фальцетом, от звуков которого ему и самому стало не по себе. Орал, как девочка, только расплакаться не хватало.
– Ай яй яй. Какие грубости. Грязный ротик у тебя, малёк. Санёк, твоя очередь.
Подручный главаря хорошо знал свою роль. Не впервой он принимал участие в обучении молодняка законам уличной жизни. Сграбастав с земли горсть песка вперемешку с разным мелким мусором, он зажал голову Миши подмышкой и втёр грязь ему прямо в губы. Из повреждённой плоти пошла кровь, часть песка, разодрав десны, попала в рот.
– Давай жри, мой хороший! – Длинный зааплодировал, а остальные заржали.
Кто-то из парней, державших его локти, обдав дыханием полным говна, крикнул ему в ухо:
– Утоли голод, ху*сос!
Раздался новый взрыв мартышкиного ржача. Отсмеявшись, подростки принялись Мишу мутузить. Запинав его под чахлый куст акации, они, перекидываясь нецензурными комментариями, пошли обратно к плитам, решив вернуться к прерванной, появлением Миши, партии в «козла».
Силы, дремавшие внутри сознания Миши, сдвинулись со своего ложа. Мускулы обдал жар, кровь забурлила в жилах крутым кипятком. Кости запели. Мише показалось, что тело его раздулось и стало невесомым, одновременно приобретя скорость и мощь боевой машины. Вскочив на ноги, мальчик побежал за обидчиками. Преодолев разделяющие их десять метров за секунду, Миша ударил в ближайшую вытянутую колбасу спины, обтянутую желтой футболкой, двумя кулаками. Попал в поясницу. Подростка подкинуло вверх и он, крякнув, завизжав от боли, бухнулся на живот и завертелся на месте, загребая руками, с опозданием защищая вывернутыми кистями отбитые почки. Не прекращая движения, Миша ворвался в группу хулиганов и, раздавая им увесистые взрослые удары, по силе больше соответствующие профессиональному боксёру, прорвался к его главному сутулому обидчику. Взлетев в воздух, почти на два метра вверх, Миша ударил в лоб пяткой, вырубив заводиле свет. Опускался он на землю плавно, подобно планирующему листу дерева. Тело Миши лишилось веса, а разум приобрёл безжалостность хирургического ножа. Подростки, увидев результаты ярости взбесившегося малька, бросились наутёк. Двое убежали, трое остались лежать.