Morbus Dei. Инферно - стр. 21
– На первый твой вопрос я не смогу дать ответа. Что же касается второго… – Фон Фрайзинг задумчиво посмотрел в огонь. – Мой орден, скажем так, желает знать обо всех… – он помолчал, подбирая слово, – проявлениях чуда, происходящих на наших землях. Вот я и путешествую в качестве визитатора всюду, где объявляется пресвятая дева Мария, а люди внезапно исцеляются от недугов или происходит еще что-то, в чем можно усмотреть явное вмешательство Господа.
– Тогда можно предположить, что многие мили вы прошли впустую, – с иронией заметил Иоганн.
– Верно. Но только отчасти. Зачастую человек отправляется куда-то с одной целью, а достигает совершенно другой. И это вовсе не значит, что он потерпел неудачу.
– И так вы узнали об изгоях?
– Мы их никогда так не называли. В записях мой предшественник окрестил их детьми Овена.
Иоганн смутно припоминал о том, что рассказывал им Мартин Каррер. Он говорил, что первые из них родились именно под знаком Овена. Кроме того, его астрологическое начертание служило защитным знаком в деревне. Иоганн встречал этот символ повсюду, даже в долине.
– Что вам известно о них?
Фон Фрайзинг поворошил посохом в костре и промолчал. Потом посмотрел на горную цепь, вершины которой острыми пиками выделялись на фоне звездного неба.
Лист понял, что монах ничего больше не скажет. Он молча отошел и лег рядом с Элизабет.
Прислушался к потрескиванию пламени и журчанию ручья.
Посмотрел на монаха, неподвижно стоявшего у костра.
Было что-то зловещее в его фигуре, освещенной неверными отсветами огня. В памяти всколыхнулись воспоминания.
Ночь. Крики. И один из них сбежал. Не забывай о нем.
И разве можно было забыть? Иоганн ясно видел его перед глазами: вот он протянул руку в их сторону, голос его исполнен ненависти. «Я доберусь до тебя, Лист. Истреблю весь твой проклятый род!»
Голос замолк, Иоганн закрыл глаза. И через несколько мгновений провалился в сон.
XI
Бледный диск луны висел над горами. Было светло, как днем. Долина, леса вокруг, развалины сгоревших домов – все было залито светом.
Она стояла посреди деревенской площади, и они обступили ее кругом и молчали.
Ветер завывал над разрушенной деревней. Но потом и он стих.
Из круга вышел старик и медленно подошел, остановился перед ней. Он стоял почти вплотную.
– Дедушка, – прошептала она.
Он улыбнулся. Но в глазах его была чернота, седые волосы испачканы в крови. Он молча указал на ее шею.
Она вдруг ощутила жжение, почувствовала, как пульсируют черные сосуды вокруг шеи. Ее пронзила жгучая боль – и черные узлы стали расползаться дальше, паутиной оплели все тело…