Минни шопоголик - стр. 9
Боже, я помню, как писала письма Санта-Клаусу в детстве. Они получались длинными и прочувствованными, с рисунками и картинками, вырезанными из каталогов, – на случай, если Санта придет в замешательство.
Две девочки лет десяти опускают свои открытки, хихикая и перешептываясь, и меня охватывает ностальгия. Я обязана участвовать в этом!
«Дорогой Санта-Клаус, – быстро пишу я на открытке. – Это снова Бекки». Останавливаюсь, ненадолго задумываюсь, а затем торопливо корябаю.
У меня всего три желания. Я же не какая-нибудь жадина.
Минни честно покрывает каракулями всю открытку, ее руки и нос уже испачканы фломастером.
– Не сомневаюсь, Санта-Клаус поймет, чего ты хочешь, – нежно говорю я, забирая у нее фломастер. – Давай опустим наши открытки.
Одну за другой я роняю их в колодец. Сверху, кружась, падают маленькие снежинки, из динамика льется мелодия «Зимней страны чудес», и я вдруг чувствую себя так по-рождественски. Не могу удержаться, закрываю глаза, сжимаю ручонку Минни и желаю, чтобы все исполнилось. Никогда не знаешь…
– Бекки? – Низкий голос врывается в мои мысли, и я открываю глаза. Перед нами стоит Люк. Темные волосы и синий пиджак припорошены искусственным снегом, во взгляде удивление. Я слишком поздно понимаю, что, зажмурившись, страстно шептала: «Пожалуйста… пожалуйста…»
– Ой! Привет. Я просто…
– Разговаривала с Санта-Клаусом?
– Не смеши меня. – Я слегка нервничаю, но быстро обретаю чувство собственного достоинства. – Кстати говоря, где ты был?
Люк, не отвечая, идет прочь. Оборачивается, манит меня.
– Оставь Минни на минутку с бабушкой. Я хочу тебе кое-что показать.
Я замужем за Люком вот уже три с половиной года, но до сих пор не всегда понимаю, как устроены у него мозги. Мы идем с ним рядом, его губы крепко сжаты, и я почти впадаю в панику. Что все это значит?
– Вот. – Он останавливается в безлюдном углу торгового центра и достает свой «блек-берри».
На экране эсэмэска от его юриста Тони. Одно-единственное слово: «Улажено».
– Улажено? – Какую-то долю секунды я не врубаюсь, а затем до меня доходит.
– Нет! Это «Аркодас»? Это с ними все улажено?
– Ага. – У Люка на губах играет легкая улыбка.
– Но ты никогда не говорил… Я и понятия не имела…
– Не хотел тебя понапрасну обнадеживать. Мы вели переговоры три недели. Для нас это не столь… но это хорошо. Все будет замечательно. Дело в шляпе.
Меня начинает трясти. Все в прошлом. Дело «Аркодаса» висело над нами так долго, что мы с ними будто сроднились. (Далеко не в приятном смысле слова. Ничего себе родственница – злобная старая тетка-ведьма с бородавками на носу, отвратительно кудахтающая.)