Королевство Краеугольного Камня. Книга 3. Прощание - стр. 7
– Почтовый дилижанс невыносим, – сказал он, оправдываясь. – Ах, Манфред, вы бы только знали! Жуткая тряска! Я ударился головой о стекло, взгляните на шишку, у меня теперь мигрень. О какие только свертки я ни терся! Но только так можно было вернуться в срок, до начала дня. И потом, видите, я привез то самое печенье, как и обещал кухарке… Ладно. Пойду приведу себя в порядок.
– Да.
– Насчет срочного собрания… Чему именно оно посвящалось?
– Важнейшим событиям прошлой ночи, Бенуа, как ты наверняка догадываешься.
Секунду Бенуа, казалось, рылся в памяти.
– Разумеется, – сказал он.
– Да.
– Конечно.
Манфред указал ему белой перчаткой на дверь:
– А теперь отнеси печенье Марте сам.
3
Солнце поднималось над воскресшей после ночного ливня природой. Трава вновь зеленела, птицы клевали личинок, кроты вылезали из своих нор. Пробил долгожданный час – и в каждом уголке острова все радостно пробивалось ему навстречу. Однако по мере того, как Эсме объезжала эти уголки, сообщая скорбное послание короля, люди замирали в недоумении: как же им быть? Как примирить в голове радость от дождя и трагедию равноденствия? И не связано ли одно с другим? Уж не обменял ли Гиблый лес принцессу на столь долгожданный дождь?
Отовсюду стали прибывать письма с соболезнованиями. Ни Тибо, ни Эма не хотели их читать. Элизабет как крестная взялась писать ответы вместо королевской четы. Гийом срочно отправился разыскивать семью, которая пришла к Кресту Четырех Дорог, потому что Тибо хотел передать им все, что осталось из вещей Мириам. Но осталось совсем мало: после случая с ядовитой погремушкой, происхождение которой он так и не смог выяснить, он сжег почти все.
Весь остаток дня Гийом провел в большом красном кабинете. Он старался занимать как можно меньше места, говорил тихо и спешил согласиться со всем, что скажет король. Однако ближе к вечеру он все-таки не смог не возразить ему: Тибо заговорил о новом походе на лес, чтобы отбить у него свою дочь.
– Ты бредишь.
– Вовсе нет.
– Но, Тибо, поход на лес! Вспомни сам! Сто восемьдесят девять раненых…
– Ударим в колокола.
– Тибо, я знаю, тебе невыносимо…
– Что ты можешь знать об этом, Гийом? Скажи, почему именно король передает ребенка Проводнику?
– Не знаю.
– Я скажу тебе почему: потому что это невозможный поступок. Отцу не под силу это сделать. Мне пришлось разорваться надвое.
Гийом смотрел на него молча. Он знал: что-то в его друге изменилось навсегда, но он еще не понимал, что именно. Пока что из всех черт его лица только седина и длинный шрам казались на своем месте.
– Звоним в колокола. Немедленно.