Колокол и держава - стр. 2
Когда часы на высокой сторожне Детинца пробили дважды, именитые горожане перешли во владычную палату – выстроенное в готическом стиле трехъярусное каменное здание. Здесь, в парадном зале под гранеными сводами, опиравшимися на мощный столп, новгородские власти принимали послов, заключали договоры, обсуждали самые важные дела, прежде чем вынести их на суд городского веча.
Оживленно переговариваясь, народные избранники расселись на широких лавках, расставленных вдоль стен. И по тому, как они разместились, сразу обозначилось внутреннее устройство Господина Великого Новгорода. В городе пять самоуправляющихся общин, именуемых концами – Неревский, Людин и Загородский на Софийской стороне, Славенский и Плотницкий на Торговой. К концам тяготеют свои обширные колонии, именуемые пятинами. В каждом конце есть свои могучие боярские кланы, которые яростно борются за власть в городе. С недавних пор посадников и тысяцких стали выбирать каждый год, а то и чаще, чтобы каждый клан мог выдвинуть своих представителей. Свар между боярами и впрямь стало меньше, зато взволновалась простая чадь: сильненькие меж собой теперь договорятся, а нас кто защитит?
Коротая время в ожидании владыки, именитые граждане разглядывали росписи владычной палаты. С восточной стены на них взирал Спаситель с раскрытой книгой, где читались слова: «Не на лице зряще судите, сынове человечестии, но праведен суд, имже бо судом судите, судится и вам». Лик у Спасителя строгий, взор осуждающий. И то сказать, мало правды стало в Великом Новгороде, развелось множество наемных клеветников и ябедников, чуть что, затаскают по судам, сам рад не будешь, что связался.
На северной стене изображен старец, летящий по небу на черном коне. Заметив любопытствующие взоры, Пимен поведал гостям старинное предание:
– Было то в стародавние времена. Умываясь однажды поутру, услышал владыка Иона странные звуки из рукомойника. Понял владыка, что без нечистого тут не обошлось, и осенил рукомойник крестным знамением. И возопил жалобно запертый бес, пообещав исполнить любое желание владыки. И сказал Иона: «За дерзость твою повелеваю тебе нынешней же ночью донести меня из Новгорода в Иерусалим-град ко Гробу Господню». Повиновался нечистый святому отцу, но с условием, что никто не узнает о его позоре. На том и порешили. Обернулся бес черным жеребцом и вмиг доставил Иону ко Гробу Господню и в ту же ночь воротил обратно. Долго хранил владыка тайну, но потом не выдержал и рассказал о своем приключении одному своему приближенному. И вознегодовал бес и решил отомстить. Стали новгородцы примечать неладное: то юную отроковицу, выходившую из кельи архиепископа, то женскую обувь на пороге, то монисто на ложе. И порешили новгородцы изгнать из города грешного святителя. Посадили его на плот да и оттолкнули от берега Волхова. Но случилось тут диво дивное! Поплыл плот не вниз, а вверх по течению. И поняли новгородцы, что напраслину возвели на своего владыку, и просили у него прощение, и он им его даровал. А в селе Юрьеве, где пристал тот плот, стоит теперь честной крест в память о свершенном чуде.