Размер шрифта
-
+

Когда убьют – тогда и приходите - стр. 16

Да и Любовь Петровна тоже была очень умная женщина, не хуже иного врача. У Ордынцева редко выпадали спокойные дежурства, потому что он имел роковое свойство притягивать к себе работу (обычно говорят, что работа дураков любит, но в медицине магнетизм на труд свойство совершенно непредсказуемое), но в часы затишья он любил попить чайку с Любовью Петровной. С молодыми сестрами не садился, чтобы не рождались в коллективе всякие идеи, а с Красильниковой – с большим удовольствием. И тоже она удивляла его глубокими суждениями, даже в части профессиональных знаний, напоминала то, что он сам уже забыл.

Такое это было поколение, что думало не о себе, не о личном успехе, а о нуждах всей страны. Где могли приносить пользу, там и были, а скромность не позволяла считать, что с образованием они дадут своей родине гораздо больше.

Ордынцев вспомнил, как родители психовали в год его поступления, как сам он не хотел в армию, не из страха, а из снобизма, что ли… Все одноклассники пойдут в институты, а он будет бегать в противогазе и кирзовых сапогах, как последний дурак. О том, как лучше для страны, он не задумывался ни на секунду, и, зная про себя, что эгоист и обыватель, Ордынцев особенно уважал самоотверженность старшего поколения.

Шумно расцеловав Костика, Иван Кузьмич отправился домой, а Владимир начал мыть посуду после ужина со странным чувством, что, возможно, делает это последний раз перед долгим перерывом. Дело его простое, растабарывать не о чем, а поскольку люди, требуя от врачей стопроцентной гуманности и милосердия, сами к ним беспощадны, то очень может статься, что его заключат под стражу прямо завтра.

Ордынцев взял железную мочалку и остервенело принялся оттирать сковородку от нагара. Господи, как обидно будет сесть! И как несправедливо… Он переживал смерть Любови Петровны как утрату родного человека и да, чувствовал, что виноват, но не до такой степени, чтобы загреметь на нары. Он же не с медсестричкой обжимался, а работал в операционной, реально не было в тот день времени подняться на этаж! Ордынцев привык к насыщенным дежурствам, но те сутки особо задались. В ту же секунду, как принял смену, привезли двух пострадавших в ДТП и почти одновременно доставили падение с высоты. А всякие там сломанные руки и носы и не сосчитать было… Пятница и получка, самое пекло для травматолога. И, в довершение всего, бригада была откровенно слабая. Кроме него, еще два травматолога, для которых гипсовая лонгета – венец мастерства. Во всяком случае, никому из них он, как ответственный дежурный, не мог поручить самостоятельно оперировать.

Страница 16