Избранная и беглец - стр. 6
Оллин, задыхаясь, свернулся клубком, скрипнул зубами, ощущая изменения тела, а затем ползком, цепляясь человеческими уже пальцами за обшивку кресла, забрался в него. Положил руки на штурвал, помедлил секунду, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
Он хорошо знал этот тип кораблей, спасибо свободно распространяемым в сети тренажерам. Он несколько лет отрабатывал элементы управления. И теперь, оказавшись в пилотском кресле, уже не сомневался ни мгновения.
Взгляд в панорамное окно. Нападавшие разбросаны по лужайке и не шевелятся. Черные поломанные куклы. И пятна выжженной травы повсюду. А у кромки пруда – то, что осталось от Аси.
Те, которые прилетели позже, бежали к кораблю, что-то кричали, но Оллин не стал слушать. Играючи, словно в знакомой уже нейрореальности, прошелся по переключателям, убедился, что топливные стержни почти полны. Потянул на себя штурвал, задирая нос корабля, и вжал до отказа пусковую педаль.
Погорячился, конечно, с педалью. В кресло вдавило так, что вышибло воздух из легких и сердце затрепыхалось как пойманный в пруду серебристый карп. Но тут к процессу управления подключился собственный интеллект корабля, чуть сбросил ускорение, развернул над штурвалом голографическую карту.
– Обозначьте маршрут, – прошелестел механический голос.
Оллин помолчал, раздумывая. Беда в том, что он понятия не имел, где находится и куда лететь, чтобы преследователи, если таковые найдутся, отстали. Карта же… Разбросанные в трехмерном пространстве горошины планет, лохматые гиганты звезд. В тех частях, что не отмасштабированы, сумбурное плетение туманностей, замысловатые контуры галактик. Там, в тюрьме, Оллин так и не смог толком подобраться к информации о своем местоположении, и если обучающие нейропрограммы иной раз получалось воровать сквозь крошечное оконце, организованное в сетевом шлюзе, то со средствами навигации дела обстояли куда хуже. Точнее, вообще никак.
Небо снаружи стремительно наливалось темнотой, как будто Оллин благополучно покидал освещенную сторону планеты, уходя в ночь. Потом некоторое время корабль пронзал носом облака, и вокруг разлилось мутное марево.
– Предложи варианты, – наконец сказал он.
За панорамным окном уже разворачивался черный бескрайний космос с вкраплениями звезд, кое-где перехлестнутый цветными пятнами туманностей. Оллин почувствовал, как глаза защипало. Не верилось в то, что постылый пятачок почвы, накрытый куполом, остался в прошлом. И одновременно удушающей волной накатил страх. Ведь теперь он… по-прежнему один, но уже не в безопасной тюрьме. Вокруг пустота. Любая оплошность равносильна смерти.