Размер шрифта
-
+

Хюррем, наложница из Московии - стр. 71

XVI

Руслана так волновалась, что ей казалось – все слышат, как колотится ее сердце. Вот и наступил ее судьбоносный час.

Она все время думала только об одном: «Я должна понравиться». Вдруг ей стало жарко: «А если Валиде Султан слышала драку? Если она решит не пускать к своему сыну эту московитскую кошку, которая вечно со всеми дерется и всех царапает?» Но ведь Руслана была приемной дочерью крымского хана! Так что ее наверняка не выгонят на улицу, а просто оставят во дворце. Или же отдадут замуж. А ведь пожилая женщина никогда никому не обещала, что примет чью-то чужую приемную дочь. Руслана с ужасом представила себе, как много лет она будет сохнуть и чахнуть в этом дворце, а затем, став седовласой старухой, умрет, так и оставшись наложницей. «Лучше смерть», – подумала она.

– Повторяй за мной все, что я буду делать. Смотри не вздумай глядеть в лицо Хафзе Султан, пока тебе не позволят. Пока не разрешат, рта не раскрывай. Не вздумай говорить громко, – шептал главный евнух.

Руслана внутренне собралась, вспоминая прежние указания Сюмбюля-аги. «Я все знаю», – сказала она самой себе. Вот уже несколько дней подряд, сидя вместе с чернокожими калфами, она твердила вслух: «Пока мне не разрешат, смотреть в лицо повелителю нельзя. Пока не разрешат, нельзя разговаривать. Говорить громко можно, только если он позволит». Иногда эти слова ей даже снились.

– Возьми себя в руки, – тихонько сказала ей стоявшая рядом Мерзука. – У тебя такой вид, как будто ты идешь к покойнику. Ты бледная, как полотно.

Руслана немедленно ущипнула себя за руку. Затем вопросительно посмотрела на Мерзуку, и та в ответ лишь утвердительно кинула.

Пока ее терзали все новые и новые страхи, дверь отворилась. Сюмбюль-ага, шепнув Руслане: «Шагай», приготовился вступить в покои госпожи с таким величественным видом, будто он являлся повелителем мира. Сложив руки на груди крестом, он на какое-то время замер в дверях, затем шагнул внутрь.

Руслана дрожала. От страха она не смогла скрестить руки на груди, как Сюмбюль-ага. Руки так тряслись, что ей никак не удавалось их поднять, – удалось только обхватить себя за живот, перешагивая порог. Она сделала несколько шагов. Поклонилась ли она? Черт побери, неужели забыла? Но где же эта женщина? Ведь поднять голову и посмотреть мне нельзя. А если я иду не в ту сторону? Она услышала, как дверь за ними тихонько закрылась. Значит, остальные остались за порогом. Куда пропал Сюмбюль-ага? Он все еще рядом? Он справа от меня или слева? Мне уже так хочется поднять голову и посмотреть!

Она не знала, сколько уже стоит, опустив голову и уставившись в пол. Тем временем раздался женский голос. Голос был невысоким, но в нем чувствовались повелительные интонации. Он не был тонким, но был по-женски обволакивающим.

Страница 71