Хозяйка Серых земель. Капкан на волкодлака - стр. 50
Наверное, Себастьян был прав.
Скорее всего, Себастьян был прав.
И сквозь туман в голове, густой, сероватый, характерного жемчужного отлива, какой бывает только над клятыми болотами, Лихо эту правоту осознавал.
Но просто взять и поверить…
Нет, с Велеславом никогда-то не получалось особой дружбы. Приятельствовали – это да… и письма он писал длинные, в которых делился всем…
…жаловался.
…в основном на то, что денег нет, а каков улан без родительского золочения? И смеются над ним… и выслужиться не дают.
В тумане думалось тяжко, и сами мысли, им рожденные, были гнилыми, а потому Лихо оставил их. Лучше Беса послушает… Бес небось знает, о чем говорит.
– Ладно, оставил он тебя на сеновале и ушел… а тебе вдруг захотелось крови. Да так вперло, что прям невмоготу было ждать… и вышел ты, обуянный этою жаждой, из тьмы во лунный свет…
– Бес!
– Что?
– А ты не мог бы… ну, нормально говорить?
– Это как? – поинтересовался Себастьян и голову набок склонил, черные глаза блеснули, точь-в-точь как у того ворона, что повадился к дому летать.
Ворон садился на окно спальни и сидел смирнехонько, всем видом своим показывая, что вовсе не желает беспокоить занятых людей, что он, ворон, птица разумная, с пониманием, не чета суматошным галкам или, простите боги, воронам… и лишь когда люди сами вставали, он приветствовал их вежливым стуком в окно.
Евдокия держала на подоконнике плошку с кусками вяленого мяса. И ворон принимал эти куски из рук, аккуратно, точно зная, что клюв его остер и опасен, а Евдокиины пальцы тонки.
– Не знаю… без этого… твоего…
Ворон кланялся. И улыбался, хоть бы и казалось, что на улыбку вороны не способны… А если и эта птица неспроста появилась? А и вправду, откуда бы ворону в городе взяться?
Ведьмакова птица.
Или колдовкина.
На Серых землях вороны селились стаями. И стоило их потревожить, поднимались на крыло. Молча… и небо, низкое, свинцовое, полнили медлительные тени.
Вороны кружили. Порой спускались низко, будто дразнясь, норовя мазнуть крылом по конской голове… или, зависнув на мгновение, раззявить клюв, и тогда становился виден тонкий птичий язык, весьма похожий на червя…
– Без этого, как ты выразился, моего жизнь, дорогой братец, сделается вовсе невыносима. – Себастьян погладил бугристую стену. – Потому продолжим… Ты у нас там крадешься… крадешься…
– На цыпочках.
– А то… зловеще позвякивая шпорами.
– Шпоры не взял.
– Упущеньице… ладно, зловеще клацая клыками… и прокрадываешься на конюшню… что там тебя ведет?
– Голод?
– Нет, Лихо, мы выяснили, что за семейным ужином тебя неплохо накормили… знать бы еще, чем именно… но таки не голод.