Хейсар - стр. 19
– Я опоздал: Карваль из Голона уже убит…
Вейнарский Лев нехорошо прищурился:
– Когда?! Где?! Кем?!
– Вчера ночью, ашер… В Черной Слободе, в домике, в котором он обычно встречался со своей сестрой… Кем – пока не знаю… – Арзай Белая Смерть снова покосился на меня и криво усмехнулся: – Все подозреваемые провели эту ночь в своих особняках…
Неддар с хрустом сжал кулаки:
– Как его убили?
– Сначала вырвали язык, потом отрубили конечности и дали истечь кровью…
– То есть устроили ему укороченную Декаду Воздаяния? – взбеленился король.
– Да, ашер… А перед этим ссильничали и лишили жизни леди Ивицу…
Неддар вцепился в спинку кресла так, что побелели пальцы:
– Что ж… Тем хуже для них…
Хейсар склонил голову – мол, хуже-то хуже, а человека уже не воскресишь – и тихонечко добавил:
– Это еще не все, ашер: графа Рендалла хватил еще один удар…
…Бесконечная прогулка с двумя тенями – с десятником Хедреном и куафером короля – вымотала меня больше, чем тренировочный бой такой же продолжительности с постоянно меняющимися противниками. И не из-за дотошности «двойника», безостановочно требовавшего изобразить то или иное движение или жест, а потому, что, пока он слонялся за мной, я не мог выйти во двор. Ибо, по уверениям Арзая Белой Смерти, за особняком Кейвази должно было вестись наблюдение!
Показывать наблюдателям двух Бездушных в мои планы не входило, поэтому я послушно выполнял самые безумные требования своего двойника. И терпеливо ждал, пока куафер внесет очередное дополнение в созданный им образ.
Слава Двуликому, любое мучение когда-либо заканчивается – через какое-то время мой мучитель пришел к выводу, что увидел все, что хотел. И откланялся. Куафер, естественно, тоже, а я, чуть было не подскочив на месте от радости, понесся во двор.
Увидев выражение моего лица, воины, дежурившие у ворот, отрицательно помотали головами. И на всякий случай открыли калитку.
Я, конечно же, вышел на улицу, посмотрел в сторону Дворцовой и… понял, что стоять и ждать не в состоянии. Вздохнул, поудобнее перехватил посох и, постепенно ускоряясь, рванул вверх по улице.
Вид несущегося сломя голову Бездушного пугал прохожих до икоты. А псов, охраняющих ближайшие особняки, заставлял заливаться лаем.
К моменту, когда я добежал до конца кованой ограды с гербами баронов Олдарров, заливалась вся Белая Слобода. Причем так громко, что заглушала перестук копыт. Из-за этого на перекрестке Алой и Копейного переулка я чуть было не влетел под копыта угольно-черного омманца[40].
Всадник – совсем молоденький парнишка в цветах д’Ожей, – заметив метнувшуюся к нему тень, попытался перетянуть ее хлыстом. Как мне кажется, по привычке, ибо, когда я проскользнул между крупом его скакуна и мордой каурой кобылки его спутника и понесся дальше, довольно громко икнул: