Государь - стр. 49
Честно говоря, удивил он Сергея. Мудростью неожиданной удивил.
– Я, княже, во Христа верую, – сказал Духарев. – А как верить лучше или хуже – не моего ума дело. Это сердцем чуют.
– А я вот не чую, – пожаловался великий князь. – То есть чую, что не так что-то, а как надо – не вижу. И не о себе одном думаю – о земле моей обширной. Ошибусь – потеряю ее. Останусь без отчины, как хузары. Вот скажи: не защитил хузар их Бог, значит, вера их – неправильная, так?
– Есть у меня друг, – сказал Духарев. – Машег. Да ты его знаешь.
– Знаю, – кивнул Владимир. – Добрый воин. И дети его – такие же.
– Кабы верил хакан хузарский воинам своим – и поныне стояла бы Хузария. А хакан Йосып – не верил. Боялся, что сочтут его недостойным и другой станет хаканом.
Владимир хмыкнул:
– Ну это не обо мне, – произнес он уверенно. – Великий князь – я. Князем и останусь, пока жив. И умру им, если нужда будет.
– Вот-вот, – кивнул Духарев. – А Йосып своих боялся, верных – казнил, слабых, но льстивых – одарял. И за золото нанял себе храбрых и доблестных воинов-бохмичи, чтоб дрались за него.
– Не такие уж они и доблестные, раз отец мой их побил, – возразил Владимир.
– Не о том речь, – сказал Сергей. – А о том, что чужие не станут защищать твою землю так, как свои. Ты ведь и сам это делаешь, княже, когда нурманов и других северных ярлов на свою землю сажаешь. И великий князь Святослав так делал. Были чужие – стали свои. Можно воинов за деньги нанимать. Худого в этом нет. Но своих всегда должно быть больше. А от нанятых избавляться следует, едва нужда в них пропадет. Так же, как и ты это сделал.
Владимир наклонил голову, чтобы спрятать улыбку. Похвала воеводы была ему приятна.
– Иначе, – продолжал Духарев, – придет время, когда наемники, тобой прикормленные, перестанут довольствоваться жалованьем или данью и захотят взять всё.
– И правильно! – одобрил великий князь. – Если у них – сила, почему бы и не взять?
– Именно. Так что не в хузарской вере дело, а в ее правителях. Они сделали Хузарский Хаканат слабым. Не приди Святослав, Итиль все равно пал бы. Достался тем бохмичи, что его защищали. Да он и так им достанется, раз мы его не удержали.
– Выходит, вера бохмичи – правильная? – прищурился Владимир.
– Наверное, – пожал плечами Духарев. – Я – не бохмичи.
– Но ты смотри: Хузария правила Булгаром. И нет Хузарии. А Булгар принял веру моего Габдуллы – и теперь Булгар зовут Великим. Значит, хорошая это вера?
– Рассказывал мне мой учитель Рёрех такую историю… – Духарев утомился стоять и опустился на лавку. Оставшийся на ногах Владимир на этакое неуважение внимания не обратил. – Ходили они со старшим братом твоего отца Хельгу Тмутороканским по Хвалынскому морю на Шемаху. И был у них ряд с хаканом хузарским, что, когда обратно пойдут, тот им за долю малую позволит на своей земле лагерем стать, едой обеспечит да и передохнуть даст немного после трудного пути. Обещал – и обманул. Встали русы на берегу, а ночью напали на них наемники хакана, бохмичи… Еле отбились. Потеряли многих. Сам Хельгу, хакан тмутороканский, тогда погиб. Был бы дед твой Игорь похож на твоего отца, отмстил бы хузарам. Но Игорь не рискнул. Согласился на виру и на то, что не хакан, мол, велел русов бить, а сами его бохмичи решили отомстить за убитых в Шемахе единоверцев.