Размер шрифта
-
+

Город в конце времен - стр. 66

Бидвелл искусно владел палочками. Старик рассказывал о годах, проведенных в Китае в поисках неких буддистских текстов, когда он попутно скрывался от японских солдат в ходе какой-то там войны. Девушка слушала вполуха.

Из основного помещения склада донесся грохот, за ним последовал целый каскад глухих звуков – судя по всему, обрушились коробки. Джинни ткнула палочками в ту сторону:

– Кошки?

– Минимус единственный, кто обращает внимание на книги.

– Если не считать меня, – поправила Джинни, затем добавила: – Похоже, они бродят, где хотят.

– Все мои великолепные сминфеи находятся здесь, – подчеркнул Бидвелл. – Как и я сам. Им вполне достаточно склада.

– Сминфеи?

Бидвелл подтолкнул к ней словарь классической мифологии:

– Гомер[3]. Рекомендую ознакомиться.

Бидвелл вычищал объедки из доставочных коробок и с бумажных тарелок. Джинни решилась спросить:

– А почему вы разрешаете кошкам – Минимусу – опрокидывать коробки? Так ведь и книги недолго попортить.

– Нет, книги он не портит, – ответил Бидвелл. – Кое-какие кошки чувствительны к паукам между строк.

Он задвинул вьюшку в дымоходе, желая загасить огонь.

– Как прикажете понимать? – бросила Джинни в спину Бидвеллу, но тот лишь улыбнулся через плечо и скрылся в спальных апартаментах, вдали от библиотеки и теплой печки.


Тем вечером Джинни на своем столе нашла тоненькую бурую книжицу, рассказавшую ей странную историю.

СКАЗАНИЕ О ПИСЦАХ

В конце восьмого века на острове Иона в западной части Гебридского архипелага, неподалеку от шотландского побережья, существовал монастырь, оберегавший множество великих античных рукописей от волн невоздержанной истории, захлестывавших Европу и Британию.

Местные монахи переписывали и иллюстрировали манускрипты, готовя их к тому дню, когда классика вновь станет расходиться по другим аббатствам, замкам и городам – и по университетам, о которых начинали мечтать даже в ту пору: о центрах книжного знания и просвещения, что изольют свет мудрости прошлого на мир, похороненный во мраке.

За каменными стенами были устроены переписные залы, тускло освещенные свечами и редкими масляными светильниками, где послушников обучали искусству точной репродукции древних рукописей, привозимых монахами и собирателями со всего мира.

Затем был изобретен переплет, заменивший собой ветхие свитки, тем более что переплетенные тома гораздо проще читать и носить с собой, не говоря уже об их долговечности.

Считалось, что эта переписная мастерская была наиболее точной и квалифицированной в Европе, а сами послушники – по мере овладения опытом – превозносились на все лады. Заслуженная гордость переросла в гордыню, которая, как гласит легенда, приняла форму некоего паука, начавшего сильно досаждать монахам одной зимой – в жуткий холод, из-за чего перья и кисти приходилось держать в перчатках и варежках. Свечи едва успевали подогревать загустевшую тушь в чернильницах, а педантичные монашеские штрихи застывали ледяной коркой, еще не успев просохнуть. (И действительно, вплоть до сегодняшнего дня в некоторых рукописях встречаются буквицы, отливающие своеобразным блеском – на современном языке их назвали бы обезвоженными сублимированием.) На отопление аббатства топлива не хватало: ни дров, ни хвороста, ни сушеных морских водорослей, ни привозимого с Большой земли угля, ни навоза от скота островитян…

Страница 66