Герцог с татуировкой дракона - стр. 23
Лорелея постаралась не обращать внимания.
– Вас кто-то мучил… во сне… Вы узнали, кто?
Он покачал головой.
– Те люди… они… – Его дыхание снова участилось, лицо скривилось от отвращения.
– Что они?
Он вздрогнул.
– Неважно.
– Я могу чем-то помочь?
Она склонилась, чтобы снова положить ладонь ему на грудь. Холодный ночной воздух, грозно покалывавший ее сквозь тонкую ночную сорочку, напомнил ей о развязанных лентах, свободно свисавших с воротника.
Слезы на его глазах высохли почти мгновенно. Пот превратился в соль. А его взгляд…
Лорелея сглотнула, подумав о том, что до этого всегда считала черный цвет холодным.
Жгучее обсидиановое пламя заплясало в скудном свете ее фонаря.
– Идите.
Слово, казалось, сдавило ему дыхание, когда он оторвал ее ладони от своих запястий и грубо оттолкнул.
– Простите? – обхватила она руками себя.
– Ночью ко мне больше не приходите. Никогда.
Лорелея ничего не понимала. Она ему не помогла? Не спасла его от нападавших, терзавших его во сне?
– А если у вас опять будет кошмар? – заспорила она. – Я просто не могу позволить…
– Оставьте их мне. Позвольте им меня забрать.
За мрачностью в его глазах таилась дикая, первобытная угроза.
– Но я…
– Вы не совладаете с ними! – ощетинился он. – А я не совладаю с собой…
Он схватился за волосы. Почему-то она не могла посмотреть вниз, на то, что еще скрывали простыни. Она его боялась, потому что он боялся себя. Но… она же ему сочувствовала.
– Просто уходите. Пожалуйста.
Жалобная нотка в его просьбе не допускала возражений. Он ее прогонял – так шипит загнанный в угол кот.
Сбитая с толку, подавленная, Лорелея побрела к двери настолько медленно, насколько могла, ожидая, что он ее позовет. Передумает и поймет наконец, что ему нужно ее общество.
Однако он не позвал, и она взяла фонарь и закрыла за собой дверь, желая изо всех сил забыть оставшийся у нее на губах чарующий вкус.
Неделю спустя Лорелея заглянула за дверь и увидела, что его темные ресницы трепещут над бледной щекой, дрожа от сна. Она понадеялась, что на сей раз сон был добрый.
Она тоже дрожала, но не от разбуженных той ночью эмоций, о которых ни он, ни она никогда не говорили, а от пришедшей ей в голову две ночи тому назад гениальной идеи.
За последние несколько дней, пока несильные дожди держали их дома, они осторожно сдружились, и Лорелея поняла, что наряду с болью его терзала скука. Ночью она проверяла его сон и, часто заставая бодрствующим, отвлекала от мрачных мыслей карточной игрой. В экарте или, порой, в вист. Она научила его криббиджу и шахматам, в которые он ее ни разу не обыграл. Хотя… порой Лорелея думала, что он ей поддавался. Взгляд его мрачных темных глаз блистал таким острым умом, и казалось странным, что он никогда не одержал над ней победы, даже когда она совершала чудовищные ошибки.