Евгений, Джек, Женечка - стр. 9
— Слава, ты чего панику развела?
Я сжала ему щеки и себе веки, почувствовав на ресницах слёзы.
— Я с ума сойду за два года! А если в Чечню? Ты что, совсем дурак?
— Это ты дура: батя сказал отмажет, значит отмажет!
— Отмажет, ага… — я почти всхлипнула. — Ну да… Для армии не годен, а в ГАИ пожалуйста…
— В ГАИ точно не возьмут, а вот в ГБДД пожалуйста… Ярослава, ну елки зеленые… Ты плачешь, что ли?
Он тоже держал меня за щеки, а сейчас принялся их целовать…
— Какая ты у меня соленая, а обещала быть сладкой… Ведь обещала?
— Обещай не ходить в армию. Обещай?
— Обещаю… А ты обещай не врать про беременность. Хочешь, я на тебе просто так женюсь? Вот исполнится тебе восемнадцать и сразу женюсь, хочешь?
— А чего год ждать?
— Ну… Выгонят нас нафиг, на что жить будем? А за год я что-нибудь придумаю… На комнату в коммуналке согласна?
— Да я на ледяной чердак согласилась! Джек, я не хочу домой… Только с тобой! Пошли ко мне! Ну не выгонят тебя, мои не такие…
— Ясь, дай мне год. Ты в меня не веришь? Я тебе дом построю, обязательно.
— Дом, который построил Джек…
Я уже смеялась. Сквозь слёзы… Но уже не соленые, а сладкие. Слёзы радости.
— А дочку я тебе назову Женькой.
— А сына Ярославом? — усмехнулся он.
— Точно!
— Только не сейчас, Ясь. Дай мне встать на ноги. Я обещаю, что у тебя будет настоящая фата, а не из занавески…
Теперь я не поцеловала, а пнула его… Нахал! Ему было семь лет, мне шесть. У соседей справляли свадьбу, кричали горько, и мы тоже хотели играть в жених и невеста. Но нам было немного стыдно, и мы боялись родителей сами не зная почему. Стащили у бабушки стиранную кухонную занавеску и заперлись в вонючем дачном туалете. Первый поцелуй длился не больше секунды. И был не в губы, а в щечку. Мы даже не поняли, как это надо в губы, хотя пересмотрели украдкой с мамами и бабушками все мыльные оперы…
— Все, Яська! Одевайся! Не доедем, нафиг.
Он одевался у окна. Медленно. И в полумраке карманного фонарика Джек был для меня самым красивым. Немного худой. Не немного. Тощий! Но он мне таким безумно нравился. Иначе как его обнять? И как проверить объятия на крепость, если кости не скрипят?
— Сомов! Чего ты копаешься?
Он обернулся медленно и без улыбки.
— Уже скучаю. А ты?
Я улыбнулась, обхватив свои спрятанные под джемпером плечи.
— Поехали ко мне? Пожалуйста… Я не могу больше прятаться. И не могу без тебя две недели. Мой папа тоже пришёл к маме, и бабушка его не выгнала.
Взгляд Джека потемнел:
— Нет, так не будет…
— А как будет? — вздрогнула я под накинутой на плечи курткой.
— Нормально. Когда мы не будем зависеть от прихоти предков. Пусть они без нас эту чёртову канаву делят!