Эти лживые клятвы - стр. 6
– Я пойду вместо тебя, Фаун. Поняла? – говорит Ник. По выражению лица подруги я понимаю, что она настроена весьма решительно – и это разбивает мне сердце.
– А что будет со мной? – спрашивает Фаун.
Хотелось бы мне, чтобы она не понимала, что ее ждет. Возможно, когда мать займет ее место, ее судьба сложится даже хуже. В Фейрскейпе ни у кого нет желания кормить еще один голодный рот, а те немногие, кто может позволить себе заниматься благотворительностью, заботятся только о размере своего состояния.
– Ты возьмешь ее, Бри? – спрашивает Ник. – Ты знаешь, я бы не стала просить об этом, если бы у меня был выбор. Позаботься о ней.
Я качаю головой. Я хочу это сделать, но, если мадам Вивиас узнает, что Фаун живет с нами в подвале, последствия будут ужасными – и не только для нас с Джас. Для Фаун – тоже.
– Ник, я не могу…
– Ты ведь знаешь, мне больше не к кому обратиться, – говорит Ник, но в ее словах нет злобы. Только смирение.
– Сколько она должна?
Ник вздрагивает и отводит взгляд.
– Слишком много.
– Сколько. Она. Должна?
– Восемь тысяч раконов.
Услышав сумму, я вздрагиваю. Это два месячных платежа мадам Вивиас, даже с учетом ее «санкций». Я не знаю, сколько унесла из сейфа Горста, но вполне вероятно, денег в моей сумке хватит, чтобы покрыть весь этот долг.
Девочка обращает на меня взгляд огромных глаз, за которые и получила свое имя. В них читается мольба: спаси меня. Если я не сделаю этого, все будет кончено не только для Ник, но и, возможно, для Фаун. В лучшем случае она окажется служанкой какой-нибудь богатой аристократки. А в худшем? О худшем я не могу даже думать.
Ник желает дочери добра. Хочет, чтобы она была лучше ее, желает ей лучшей доли. Если я не заплачу мадам Ви, моя жизнь почти не изменится. Наш долг слишком велик, наши жизни давно уже связаны с ведьмой, в сетях которой мы увязли, когда умер дядя Девлин. Нас с Джас содержимое этой сумки не спасет. Но оно может спасти Фаун и Ник.
Я достаю из сумки два мешочка.
Глаза Ник расширяются.
– Где ты это взяла?
– Это не важно. Бери.
Широко открыв глаза и рот, Ник заглядывает в мешочки и качает головой.
– Бри, нет.
– Да.
Подруга смотрит на меня, и по ее глазам я вижу, как отчаяние борется со страхом за меня. Наконец она прижимает меня к себе и говорит.
– Когда-нибудь я верну тебе этот долг. Я найду способ. Клянусь.
– Ты ничего мне не должна, – я вырываюсь из ее объятий. Я очень хочу домой. Хочу умыться. Очень хочу спать. – Если бы на вашем месте были мы с Джас, ты бы поступила точно так же.
Ее глаза наполняются слезами. Я смотрю, как одна из них стекает по ее щеке, как размазывается ее макияж. Но когда она замечает мою окровавленную руку, на смену благодарности в ее взгляде приходит беспокойство.