Его моя малышка - стр. 20
— У вас опять что-нибудь на работе случилось? — разволновалась святая простота Юля Вагнер.
— Нет, нет, не переживай. Что бы ни случилось, мужа твоего сегодня дёргать не буду. Отдыхайте. И на майские праздники он весь твой, как обещала. Справлюсь.
Ещё раз обняв всех на прощанье, она прыгнула в джип.
И только когда выехала с просёлочной дороги на трассу, припарковалась в кармане и заплакала.
12. Глава 12. Марина
Обида — токсичное чувство.
И как бы Марина ни старалась абстрагироваться, выкинуть ссору с Зойкой из головы, не получалось. Обида не один день словно отравляла всё вокруг: погода стояла противно жаркой, еда в столовой пресно-безвкусной, сотрудники стали особенно галдящими и бестолковыми, да и просто всё валилось из рук.
Она даже ушла работать в переговорную, где всё же заставила рекламщиков убрать за собой бардак, но там было ещё хуже. Вместо того, чтобы смотреть в полученные квартальные отчёты, тупо пялилась на стол, по центру которого так и остались лежать цветные маркеры, собранные Гомельским. Рука по привычке искала браслет с гладкими бусинами и натыкались на пустоту на запястье, напоминая кому она его отдала. А мысли метались ранеными птицами.
То падали камнем вниз. Тогда казалось, что Зойка права: Марина просто сходит с ума. Надо забыть, не ездить ни на какой детский праздник, не травить душу и просто жить дальше.
То, наоборот, взмывали вверх, упрямо напоминая, что про «Вест-Ист» тоже говорили, что она сумасшедшая, ещё когда она сама моталась по клиентам и всё, что после примерки не подходило, принимала назад, не как остальные интернет-магазины. И тогда она слушала только себя и поступала по велению души и совести. И сейчас материнское сердце никак не хотело молчать и упрямо тянуло её туда, где, возможно, живёт её девочка.
А уж сколько возражений она придумала чёртовой Зойке, сколько аргументов нашла, хлёстких, весомых, чтобы ответить на все её выпады. Как обычно ведь «умная мысля приходит опосля». И Марина весь день вела с подругой этот молчаливый диалог «после драки». И всю ночь плакала, закусив подушку. А утром опухшая, уставшая шла на работу и несколько раз брала трубку, чтобы с Зойкой помириться, уверенная, что та тоже мучается, переживает. И ей тоже муторно и тошно. Но так и не позвонила.
Обида сменилась глухой тоской. А тоска — упрямством и злостью.
Когда на стол ей положили конверт с нарядным сказочным приглашением к Гомельским, Марина уже даже не сомневалась, что пойдёт. Сошла она с ума или нет — время покажет. А вот упустить такую возможность, чтобы всю жизнь жалеть — ни за что!