Две жизни комэска Семенова - стр. 6
Хозяин дома Фома Тимофеевич, мужик нестарый и силы, по всему видать, недюжинной, встречал новую власть с улыбкой и поклоном, но с пустыми руками. Объявился одним из первых – вылез из погреба, ещё и выстрелы не стихли. Самый крепкий хозяин в Сосновке, он понимал, что за одно только это Советы могут его к стенке прислонить – а тут ещё белые из его дома опорный пункт устроили, с пулеметом…
– Просили их, уходите с миром, – раскидывал Фома Тимофеевич огромные свои ручищи и качал мохнатой головой. – Так нет. Живность ограбили всю как есть за веру и отечество, да обозом в тыл себе угнали. Всё прибрали подчистую!
В селе и впрямь стояла та неуютная напряжённая тишина, которая случается, когда в нём пустеют коровники и курятники. В нескольких дворах водились собаки, но и те вели себя смирно, поджимали хвосты и прятались по углам – догадывались, что гавкать при нынешних обстоятельствах себе дороже. И правда, когда конины не было, варили и собачатину – голод не тетка…
– Всё не всё, а покормить рабоче-крестьянскую Красную армию придется! – вмешался Василий Лукин, строгий и официальный. Он как всегда везде успевал – какой-то талант ординарца был у бывшего церковного баса.
Фома Тимофеевич помял шапку, прищурился в улыбке.
– Так-таки всю армию? – решился пошутить мужик. Значит, преувеличивает свою бедность.
– На семь душ накроешь! – не принимая шутки, отрезал Лукин. – Час времени тебе. Обедать пора!
– На семь-то душ это мы потянем, – кивнул хозяин и надел шапку. – Только разносолами не побалуем, не обессудьте. Белые…
– Э-э-э, мил человек, – оборвал его Лукин. – Знаем мы вашего брата. «Ни крошки не осталось…» А в погреб к вам сунься, так там ломятся закрома!
– Обижаешь!
Начиналось то, чего Семенов не любил и чего сторонился: похожий на вымогательство торг с местными, от исхода которого напрямую зависело – что окажется на столах у освободителей. Поэтому он спустился по скрипучим ступенькам с крыльца, прошёлся по двору, остановился в калитке, выглядывая на улицу.
– К ужину будет конина, – слышал он за спиной увещевающий басок ординарца, который умело использовал политику кнута и пряника. – И на твою долю хватит, и сельчан накормим…
– Благодарствуйте, – с показным смирением отвечал Фома Тимофеевич.
– Ну, а пока нам пожрать надо, – гнул свое ординарец. – Потому тебя и просим…
Обещаний Семенов тоже не любил. Часто они не исполняются: или возможности нет, или обстановка изменилась и о них забыли… А осадок остается скверный: Красная армия обманула!
– Коней прикажи расседлать и покормить! – обернувшись, крикнул он ординарцу.