Деревенские сказки - стр. 6
Оксю доктор признал помешанной, а бабы говорили, что в девку вселилась нечисть. Она не разговаривала, сидела, где посадят, ела после указания, воду не пила – боялась. После её чудесного спасения обнаружилось, что пропал крестик на простой верёвочке, видимо смыло водой. Мать хотела надеть на Оксю новый, но едва поднесла крестик к голове, как Оксана зарычала и шарахнулась от матери, забилась в угол и так сидела до ночи, как зверь.
Было решено повести Оксю в церковь. Не успели дойти до церковной ограды, как помешанная повернула обратно.
– Ну что же ты, Окся, пойдём, не бойся, – потянула за руку мать.
Оксана мычала и выдёргивала руку, злобно смотрела из-под спутанных рыжих волос. Васёна тогда пошла и бросилась в ноги соседу Михаилу, выпросила лошадь с тарантасом, чтобы Оксю в монастырь везти. Михаил лошадь дал, да ещё и конюха своего.
У Ольки появилась новая забота – пасти коров, пока отца нет. Ванятка прибегал к ней на выгон, делился краюшкой хлеба или редкостного пирога с капустой и яйцами.
– Не вернулись ещё, – говорила она, – должно быть завтра…
Уплетая горячие лепёшки со сметаной и поглядывая в окно, Ванятка увидел, что сам пастух повёл стадо на выгон.
– Никак, приехали, – сказала мать. – Слава тебе, Матерь Божья, заступница…
Ванятка наскоро допил чай, сунул потихоньку кусок сахару в карман и выскочил из дома. Ноги сами принесли его к знакомому ветхому дому. Приладив пальцы, он посвистел. На покосившееся крыльцо выбежала Олька.
– Приехали? А Окся где?
– Спит она. Худая-прехудая… Там бабы к мамке пришли… Заходи, можно.
В избе у пастуха кипел самовар, Олькина мамка угощала соседок чаем.
– Ой, бабоньки… Я такого в жизни не видела. Привязали к кровати мою голубку, а она воет и кричит по-звериному, кусает ремни. Меня отец Фёдор оставил, Власу велел выйти. Стал читать над ней, и будто ветер налетел, вода стала по стенам бежать. А он читает и читает…
–Ах, Господи, прости нас, грешных! – крестились соседки.
– Потом говорит: как имя твоё? А Окся молчала столько, а тут стала сквернословить и богохульствовать, биться так, что кровать ходуном. А отец Фёдор не отстаёт. Пошёл вон, грит, оставь эту отроковицу. А потом Окся задыхаться стала, вода чёрная изо рта пошла… И облако чёрное вылетело, будто из комаров и мошек.
– Ужасти-то какие! Как она сейчас?
– В себя пришла, слава тебе! Слабая только. И не помнит ничего…
Дурная слава об этом омуте быстро разошлась. Купаться там перестали, а если кто мимо проходил, то шаг ускорял, будто пятки горели.
Санька Нытик
Жила в деревне за Волгой семья: отец с матерью и двое сыновей-погодков. Старший сын Мишка, крепкий, как грибок – отцов любимец, а младший всё при матери, заласканный, да зацелованный. Санька Нытик по прозвищу.