Размер шрифта
-
+

Дело о пеликанах - стр. 27

– В кинотеатре «Монтроуз», в полночь, – повторил Каллаган.

– Где это? – спросила она, поскольку Каллаган заканчивал школу в Джорджтауне.

– Я не уверен, но мне кажется, что это в квартале гомиков.

– Он был гомиком?

– До меня доходили слухи. Очевидно.

Они сидели на краю кровати, прикрыв ноги простынями. Президент объявил в стране неделю национального траура. Флаги приспустить. В федеральных учреждениях приостановить работу. Он проговорил несвязно еще несколько минут с таким же скорбным и даже убитым видом, но все же оставаясь тем не менее президентом, вполне контролирующим обстановку. Закончив, он изобразил на лице отеческую улыбку, свидетельствовавшую о полном доверии, мудрости и уверенности.

Паузы заполнял репортер Эн-би-си из Белого дома. Полиция молчит. Похоже, что подозреваемых пока нет, как нет и улик. Да, оба судьи находились под охраной ФБР, которое никак не комментирует это. Да, «Монтроуз» – это место, которое часто посещают гомосексуалисты. Да, в адрес обоих поступало много угроз, особенно это касалось Розенберга. И по этому делу может быть очень много подозреваемых, пока оно не будет окончательно раскрыто.

Каллаган выключил телевизор и прошел к балконной двери, где воздуха было больше.

– Нет подозреваемых, – бормотал он.

– Я могу назвать не меньше двадцати, – сказала Дарби.

– Да, но почему такое сочетание? С Розенбергом все понятно, но почему Джейнсен? Почему не Макдауэлл или Йонт, оба гораздо более последовательные либералы, чем Джейнсен? Это не имеет смысла.

Каллаган сел на плетеный стул возле двери и взъерошил свои волосы.

– Я принесу тебе еще кофе, – сказала Дарби.

– Нет, нет. Я уже проснулся.

– Как твоя голова?

– Отлично, если бы я поспал еще часа три. Думаю, я отменю занятия. У меня нет настроения.

– Здорово.

– Черт, я не могу поверить в это. Этот кретин имеет право выдвинуть двух кандидатов. Это значит, что восемь из девяти будут ставленниками республиканцев.

– Они должны будут сначала пройти утверждение.

– Мы не узнаем конституцию через десять лет. Это отвратительно.

– Вот почему они были убиты, Томас. Кто-то или какая-то группа хотят иметь другой суд, такой, в котором было бы абсолютное большинство консерваторов. Выборы в следующем году. Розенбергу был девяносто один год. Маннингу сейчас восемьдесят четыре, Йонту – за семьдесят. Они вскоре могут умереть или протянут еще с десяток лет. Президентом может быть избран демократ. Зачем испытывать судьбу? Убить их сейчас. За год до выборов. В этом есть смысл, кто-то имеет такие намерения.

– Но почему Джейнсен?

– Он кого-то смущал и был, очевидно, легкой целью.

Страница 27