Размер шрифта
-
+

Чтоб услыхал хоть один человек - стр. 9

Природа безразлична к человеку. Однако, поскольку мы люди, нам не следует с презрением относиться к тому факту, что мы люди. Мы не должны отказываться от возвеличивания человека. Пусть нам будет трудно жить, если не станем жрать человечину. Я всё равно не стану вместе с вами жрать её. Когда же вы до отвала нажрётесь человечины, то без всяких колебаний возлюбите отца, мать, жену, детей, а потом и соседей. И если после этого у вас не иссякнут силы, полюбите пейзаж, полюбите искусство, полюбите все науки.

Ещё никому не удавалось, обернувшись назад, не поранить себе ногу. Такой человек, как я, поранил уже обе ноги, и я всё делаю для того, чтобы вообще остаться без ног. К счастью, я не способен считать это Великое землетрясение небесной карой. Тем более не способен проклинать несправедливость этой небесной кары. Неутешно печалюсь лишь о том, что сгорел дом старшей сестры и младшего брата, погибло несколько друзей и знакомых. Мы все скорбим, но, скорбя, не должны отчаиваться. Отчаяние – врата в смерть и тьму.

Соотечественники! Вам нечего стыдиться. Если заметите плутовство, не уподобляйтесь школьникам и не верьте в небесную кару. Причина, заставляющая меня говорить так, состоит в том, чтобы продемонстрировать свою способность изъясняться красноречивее виконта Сибусава. Разумеется, это не единственная причина. Соотечественники! Столкнувшись с безразличной природой, вырастим человека, начало которому положено Адамом. Не превращайтесь в рабов духа отрицания.

ТОКИЙЦЫ

Родившись в Токио, учась в Токио, живя в Токио, я до сих пор не испытываю местного патриотизма. При этом я не лопаюсь от самодовольства, что у меня такое чувство отсутствует.

Поскольку изначально чувство местного патриотизма не связано с помощью землячества уроженцев родной префектуры или заботой бывшего главы клана, его можно рассматривать как вещь ненужную. Любовь к Токио тоже не может составлять исключения. Всё же те, кто в упоении с благодарностью восклицают: «Токио, Токио!» – это, как правило, деревенские жители, для которых Токио нечто диковинное – я в этом убежден.

Это было на следующий день после Великого землетрясения, когда я встретился с Дайхико Ногути. Мы беседовали о том о сём, между нами стояла бутылка газированной воды. Мои слова, что между нами стояла бутылка газированной воды, могут прозвучать так, будто у нас было прекрасное настроение. Однако дым от бушевавшего в Токио пожара заволок даже небо Табата. Ногути-кун сегодня не был в своём нарядном хлопчатобумажном хаори. На нём была стёганая куртка, на голове – тоже стёганый капюшон – обычная одежда пожарных в старину. В ходе разговора я сказал, что пострадавшие беспрерывно покидают Токио.

Страница 9