Что почитать? Канал на Яндекс.Дзен – лучшие материалы - стр. 5
– Это что, я теперь снова должен буду работать? – ошалел он.
– Разве не к этому мы шли? К тому, что ты снова станешь полноценным человеком, а он, как известно, сам добывает хлеб свой насущный, трудом праведным. Ты даже нашел, каким именно.
– Ну, я бы мог работать, а инвалидность-то зачем убирать? – растерянно бормотал творец новой жизни.
– Затем, что ты здоров. И чтобы чувствовал себя уверенно.
Бывший больной был подавлен. Не верил братец, что реально придется снова брать ответственность за свою жизнь.
– У меня температура! —обрадованно кричал он в телефон.
Трубку взяла его старенькая мама, в жизни, кроме меня, психотерапевтов не видавшая, и с горечью поставила профессиональный диагноз:
– Не слушайте его. Он просто боится жить. Не хочет начинать все сначала.
Всем, кроме упертого татарина, все было ясно. С мощностью ядерного реактора он продолжал дело спасения: ссужал денегами на первых порах, устроил на приличную работу, что по тем временам непросто, поддерживал, не давал падать духом и поднимать температуру. Художник вынужден был жить и не болеть.
Но тут Ильясов шеф забрал его в столицу. Им там самим такие нужны. Художник держался. Даже поговаривал о возвращении в семью. Но однажды позвонил мне и радостно, гордо, как будто получил государственную премию за свои шедевры (замечу, непризнанным гением они никогда не был), сообщил, что у него снова рак, совершенно другой этиологии. Терминами профессиональный больной владел хорошо.
– Поздравляю, – совершенно искренне сказала я, – теперь у тебя снова есть то, чего ты хотел.
– Да, – тоже искренне, спонтанно брякнул он.
И сообразив, что выдал себя, смущенно замялся.
– Да, ладно, со мной можешь не притворяться. Зачем звонишь? Порадовать? Или, думаешь, снова буду спасать тебя?
– Нет, что вы! – испугался художник. – Я так, сообщить…
– Что прав в своем выборе. Не переживай, ты всегда прав. Ильяса только жалко.
– Да, – снова искренне согласился он.
На похоронах восьмидесятилетняя мама художника сказала татарину: «А я смирилась. Я поняла, что он так решил. Значит, ему так лучше». Но Ильяс смириться не мог, не мог принять чужой выбор «не жить».
– Надо бы вернуть тебе деньги, что ты заплатил мне за своего друга. Но я тебя предупреждала – чужой выбор не изменить. Нельзя прожить чужую жизнь и чужую боль.
– Но я все же попробовал, – упрямо ответил рыжий.
Ох, не зря его вернули с того света. Может, чтобы давал шансы художникам своей жизни.
Неутилизируемый мусор
Включаться в жалость непрофессионально, не сможешь работать. Сострадание остается в подкорке, поэтому можешь делать все необходимое с полной отдачей. Но любой спец скажет вам, что и на старуху бывает проруха.