Чистилище online - стр. 14
Итак, полностью изучив амулет, я решил проверить его в действии, ощущая, что у меня от лютого любопытства прям засвербело в одном месте.
Я торопливо выставил первый уровень, установил две секунды, а затем вытянул руку, с зажатым в ней амулетом, и, подумав немного, сказал, грозно глядя на лисозайца:
– Оживай… э-м-м-м… тварь.
Химера не проявила никакого желания жить. Она как была уродливой, вонючей плотью, сшитой из частей двух животных разного вида, так и осталась. Может, обиделась? Шутка, конечно. Просто я что-то сделал не так. И тут мне в голову пришла забавная мысль. А что если после моих слов на центральной площади одной из европейских столиц восстанет один знаменитый мертвец? Я подавился коротким смешком, который вместе со слюнями вылетел из моего рта, а потом вытер губы и приложил амулет к телу химеры. Вот теперь она вздрогнула, издала хрип, а затем дёрнулись задние заячьи лапы, словно химера возжелала встать. Я рефлекторно отпрянул от неё, споткнулся об корень, попавшийся под ноги, и упал на задницу, выпучив глаза.
– Полу… получилось, – прохрипел я, удивлённо глядя на то, как химера поднялась на четыре конечности, но потом резко завалилась набок и больше не подавала признаков жизни. – Охренеть! Работает! Да я крутой отшельник, маг и волшебник!
Я резко вскочил на ноги, брызжа энтузиазмом и даже на время забыв о голоде. Ну чудеса же! Это вам не коровам хвосты крутить! Я оживил мёртвую пакость! Вот это круть! Надо ещё раз попробовать воскресить химеру, которая когда-нибудь может стать моей защитницей. Я ведь, похоже, могу натравить её на своих врагов.
Но мне пришлось прождать целую минуту, прежде чем мана достигла своего максимума, а лишь затем я смог оживить химеру. Та опять прожила две секунды, успев посмотреть на меня пустыми провалами черепа, а потом померла. Я даже не успел отдать ей какую-нибудь команду. Вот блин. Придётся опять ждать минуту. И я решил воспользоваться этой вынужденной паузой, чтобы подумать над тем – почему же мне довелось стать химерологом? В голову сразу же пришло воспоминание о том, что бес между делом заикнулся о каких-то склонностях человека, попадающего в Чистилище. Неужели всё дело в том, что мне всю жизнь было интересно соединяться несоединимое? Ананас и хлеб, огурцы и шоколад. А тут ещё наложилась моя тяга к хирургии, привитая дедом, который был полевым хирургом. Он со всем усердием старался направить меня именно по этому пути. Видимо, потому, что его единственная дочь, то бишь моя мать, не пошла в медицину, а стала учительницей русского языка и литературы. Да, наверное, так и есть. Ну а раз уж я вспомнил почти про всю свою семью, то остался последний её живой член – мой батя. Он когда-то был бухгалтером, а потом стал бухалтером. Отчасти благодаря его «карьере» мне удалось улизнуть в город, где я, по мнению родителей и деда, не должен был поддаться соблазнам зелёного змия, занятый учёбой. Эх, как же они ошибались. Они же буквально толкнули свинью к луже с грязью, а с другой стороны – в деревне я бы точно забухал.