Размер шрифта
-
+

Четыре сестры-королевы - стр. 17

– Vive la reine! – по-прежнему кричит толпа, но крики затихают, когда рваные и потертые одежды крестьян и линялая холстина ремесленников сменяется ярким шелком, бархатом и мехами, золотыми пуговицами, сверкающими драгоценностями. Это французские бароны со своими семьями, слишком благородные, чтобы кричать, слишком чопорные, чтобы выражать чувства чем-то кроме улыбок и махания рукой – если вообще что-то выражать. По крайней мере, один из них не улыбается и не машет рукой, а только смотрит на невесту с презрением на своем мягком, почти женственном лице. Это Тулуз.

Маргарита ныряет за занавеску. Зачем он приехал в Париж? Не поздравить же ее, не склониться завтра перед ней, когда она наденет корону? Каковы бы ни были его намерения, они не сулят Провансу ничего хорошего.

Карета останавливается у собора. Мириады свечей и факелов освещают праздничную картину: лошади едят рассыпанный по траве овес, одетые в шелка мужчины и женщины пьют вино под навесами ветвей и листьев; собор, его взметнувшиеся в небо шпили, его огромное розовое окно, выходящее на статуи святых, выстроившиеся по пути к дверям. В воздухе повис аромат духов, запах конского навоза и горящего сала. Смех и музыка сливаются в сложном танце под восходящими звездами; плачет какой-то малыш, ржут и всхрапывают лошади. Дядя Гийом открывает дверь кареты и выпускает Маргариту. Эме протягивает ей мантию, и она заворачивается в нее. Воздух прохладен для мая – здесь не Прованс.

Улыбка короля заставляет ее забыть о холоде. Положив руку на сгиб его локтя, прежде чем вступить в белый дворец рядом с собором, Маргарита проходит сквозь мешанину лиц – доброжелательных, любопытных, равнодушных, угрюмых. Это, говорит король, апартаменты архиепископа, предоставленные им в распоряжение новобрачных.

Поднявшись по ступеням, они входят в освещенную лампами залу. На стене гобелен с красно-золотым узором и шафранным шестиугольником из Утремера[12]; еще одно изображение распятого Христа со сверкающими, как алмазы, слезами на щеках. На полу – красно-синий ковер. На окнах – зеленые бархатные шторы. Вокруг блестит золото, в воздухе запах сандала. Маргарита улавливает и легкий аромат апельсина. Роскошь убаюкивает, как кот на коленях. У ее отца никогда не было такого великолепия.

– Вот моя мать, – шепчет Людовик, словно в соборе.

Маргарита жмурится, приводя в порядок чувства: мерцающий свет, звуки виолы – и на красном бархатном троне женщина с белым, как снег, лицом. Когда к Марго возвращается зрение, она движется через зал преклонить колени у ног Бланки Кастильской, легендарной Белой Королевы.

Страница 17