Чел. Роман - стр. 9
Она удивлена. Похоже, судя по числу кругов на месте, у нее нет объяснений увиденному. Спешит все заснять. У меня, конечно, есть версии. Но подробности и мне непонятны. Надо дождаться Сбитнева. Десять минут. Его люди ближе – внизу, на земле. Соединить в комменты свои и их впечатления. Выстроить что-то третье, отрицая первое. А так, отсюда, с балкона, все сложно. Источник света еще, допустим, можно предположить. Киношные фонари и ночь днем сделают. Но вот зачем? Да и как это объясняет прочее? Не кино же в самом деле? Откуда и в таком количестве все остальное? И главное – куда деть эти минус десять и снег за окном? Здесь никакое кино не поможет.
Размышления мои обрывает смех кукабарры11. Знакомый голос. Крик этой птицы – позывной Dane в Сети. Я спешу к рабочему ноуту. С удивлением обнаруживаю, что тот выключен. Ну да – молчит… Кто бы его включил? В квартире никого кроме… Тогда откуда крик? Оттуда? С больничного двора?
Я возвращаюсь на лоджию и наблюдаю, как смех кукабарры захватывает мало-помалу всех присутствующих за окном. Смеются все. Мамочки с детьми, старики и те, кто с ними, патрульно-постовые, «телики», охранники на входе и даже та гэбэшная дамочка во дворе и ботан, ее сопровождающий. Все просто ухохатываются. Хватаются за животики, смеются до слез…
Всеобщая, объединяющая истерика длится минуту, пока кукабарра так же неожиданно, как и вступила, не умолкает. И в тот же миг, как по команде, прекращают смеяться и люди. Еще минуту они смущенно косятся друг на друга, не понимая, что такое с ними произошло. Этой минуты мне хватает, чтобы понять: не смеялся только я. Смех кукабарры – это моя заставка в блоге. Мой символ в Сети. Может, поэтому меня и не захватило это всеобщее безумие?
Нахожу в толпе сбитневского шакала, Терентьева, который выбирает точку для прямого включения. Прямо напротив входа в больницу. Прямо напротив Dane. Вдали за спиной Терентьева беременная женщина-следователь идет в сторону реанимационного отделения. Останавливается, снимает пальто, явно ругает сопровождающего – и они скрываются в корпусе. Нехитрый вывод: следствие, похоже, началось…
Лишь на пятом круге к Линер приходит осознание: все, что она сейчас видит, не сон, а реальность. Она останавливается. Глядя под ноги, пережидает легкое головокружение. Поднимает глаза и, двигаясь по тому же кругу, осматривается – медленно, с расстановкой. Исследует двор как место преступления. Ничего не ускользает от ее профессионального взгляда.