Буря Жнеца. Том 2 - стр. 72
И он заплакал, прикрывая рот свободной рукой и беспорядочно водя глазами по пустому залу.
Странник почувствовал, что Рулад смотрит прямо сквозь него. Бог захотел было выйти из тени, сбросить скрывающее его колдовство и сказать Императору: «Да, ваше величество. Они все вам лгут. Но я не стану. Готовы ли вы услышать правду – всю правду, – император Рулад?»
– Рабы. Так… так нельзя. Томад… отец… Откуда взялась эта жестокость.
Ах, Рулад, Рулад…
– Мы поговорим, отец. Ты и я. Наедине. Да-да, мама, и ты тоже. Поговорим втроем. Мы так давно не разговаривали. Да, именно так мы и поступим. Только вы должны… вы не должны мне лгать. Я этого не потерплю.
Где Нисалл, отец?
Где Трулл?
Возможно ли разбить сердце Старшему богу? Странник невольно поник, услышав жалобный вопль Рулада. Тот эхом отдался под сводами тронного зала и тут же стих; осталось только напряженное дыхание Императора.
Затем он заговорил жестче и тверже:
– Это все твоя вина, Ханнан Мосаг. Ты сотворил все это. С нами. Со мной. Ты выкрутил мне руки, заставил их всех отослать. Искать чемпионов. Хотя нет, это ведь была моя мысль?.. Не могу, не могу вспомнить. Столько лжи, столько голосов – и все лгут. Вы бросили меня, Нисалл, Удинаас. Я найду вас обоих. Я велю содрать с вас кожу заживо и буду слушать ваши вопли…
Из коридора донесся гул шагов.
Рулад виновато поднял глаза, затем устроился поудобнее на троне. Поправил меч, облизнул губы. Створки дверей со скрипом распахнулись, а он сидел с застывшей ухмылкой, обнажавшей зубы. Он приготовился к встрече с родителями.
Десерт принесли на острие меча. В личные покои Томада и Урут Сэнгар ворвался десяток стражников-летерийцев во гласе с Сиррином Канаром. С оружием наголо он вошли в столовую. За длинным обеденным столом на разных концах сидели пожилые тисте эдур.
Они даже не дернулись и не выглядели удивленными.
– Поднимайтесь! – рявкнул Сиррин, не скрывая радости и удовольствия, которое испытывал от происходящего. – Император требует вас к себе. Немедленно.
Плотно сжатые губы Томада дернулись, а затем старый воин поднялся на ноги.
Урут не пошевелилась. На ее лице застыла презрительная усмешка.
– Император желает видеть свою мать? Так пусть придет и позовет.
– Это приказ, женщина, – бросил Сиррин, нависая над ней.
– Я – Высшая жрица Тени, ничтожество.
– Которая подчиняется воле императора. Немедленно встаньте, или…
– Или что? Ты посмеешь поднять на меня руку, летери? Знай свое место!
Стражник потянулся рукой к Урут.
– Стоять, летери! – крикнул Томад. – Если не хочешь, чтобы у тебя кожа слезла с костей. Моя жена пробудила Тень и не потерпит, чтобы ее трогал кто-то вроде тебя.