Берег Утопии - стр. 23
Татьяна. В это время дня, в саду, я всегда думаю о Любе… Как-то, незадолго до ее смерти, Михаил развел костер, вот в той роще, и мы вывезли Любовь в карете, словно королеву на бал…
Из-за сцены доносятся звуки и отсветы костра.
Любовь полулежит на постели, сооруженной на повозке, которую вывозят на сцену Михаил, Варенька и Александра – все трое в приподнятом настроении. Варвара суетится около Любови.
Михаил. Королева едет!
Александра. Вот и она!
Варенька. Осторожно! Осторожно!
Любовь держит в руках букет цветов, собранных Александром и Михаилом. Те же цветы украшают повозку. Ее сопровождают двое крепостных музыкантов. Александр выходит встречать повозку с бокалом в руке.
Татьяна…И я сварила глинтвейн в грелке!
Александр. Скорее сюда! Глинтвейн готов!
Варвара. Пирожные не забыла?
Варенька. Осторожно, камень!
Александра. С какой стороны ветер?
Михаил. Посмотри на пламя!
Александр. Не так близко!
Татьяна. Это был последний раз, когда мы все были вместе. И каким-то образом мы все были счастливы!.. Даже Варенька. После еще одной, последней попытки жить с Дьяковым она отослала его и собиралась с сыном в Германию.
Повозка исчезает из виду. Варенька задерживается. Михаил возвращается, чтобы увести ее.
Варенька. На что я там буду жить?
Михаил (беззаботно). Ну, не знаю… будешь давать уроки музыки. Какая разница?
Они уходят смеясь. Прошлое тает.
Татьяна (смеется). Освобождение Вареньки! Она продала свои украшения, а все давали ей советы. Николай писал из Берлина…
Тургенев. Когда я был в Риме, я виделся с Николаем и Варенькой каждый день. Потом, когда я вернулся в Берлин, я получил от них письмо из Флоренции. Он писал, что ему лучше и что они собираются провести лето на озере Комо. Это было за две недели до того, как он умер у нее на руках. (Пауза.) Да… если уж и здесь стихи не пишутся, надежды мало. Впрочем, если и пишутся – тоже немного. (Отвечает на ее взгляд.) В Прямухине вечное, идеальное чувствуется в каждом дуновении, как голос, который говорит тебе, что непостижимое счастье внутренней жизни куда выше вульгарного счастья толпы! А потом ты умираешь. В этой картине чего-то не хватает. Станкевич приблизился к разгадке незадолго до смерти. Он говорил: “Для счастья, оказывается, нужно немного реальности”.
Татьяна. Хотите, я покажу вам… (запинается, машет рукой в сторону) наш пруд с рыбами.
Тургенев. Да, с удовольствием. (Достает книгу из кармана.) Но Николай свел нас с Михаилом. В своем томике Гегеля я записал: “Станкевич умер двадцать четвертого июня тысяча восемьсот сорокового года. Я познакомился с Бакуниным двадцатого июля. В моей жизни до сих пор это единственные две даты, которые я хочу запомнить”.