Размер шрифта
-
+

Афганский календарь. Сборник рассказов - стр. 10

С Саней Киселёвым встретились, когда Николай обжился в Меменовке, бородищу отрастил, лицом по цвету сравнялся с афганцами. Бывали ситуации, приходилось под местных подделываться – чалму наматывать, в халат наряжаться. Николай колоритно смотрелся. Борода не такая окладистая, как у деда Трофима была, но тоже ничего. Не зря Кастро звали. Примерно как у команданта растительность на лице, даже лучше. Улетая домой, прежде чем избавиться от неё попросит в Кабуле солдата-парикмахера измерить бороду, тот вытянет её, приложит линейку – пятнадцать с половиной сантиметров намерит. Борода как смоль, а из зарослей глаза чёрного огня. Один агент, откровенничая, скажет: афганцы говорят – есть у шурави злой Коля с бородой, лучше к нему не попадать. В методах оперативной работы Николай физического воздействия на допросах не применял, но психологически умел обрабатывать.

Жарким июльским днём Николай вернулся из Мазари-Шариф, к нему с новостью сержант Юра Поворознюк, разбитной хлопец из Тюмени. Сержанты и прапорщики были в отряде в качестве охраны.

– Дядя Коля, с вас сто граммов, новые каскадовцы прилетели и земляк ваш.

– Какой земляк? – не понял Николай.

– Из Красноярска.

Сердце ёкнуло: неужели Саня? Не может быть!

И ведь на самом деле Саня. Первые отряды комитетчиков работали по полгода, Саня прибыл с третьим отрядом КГБ – «Каскад-3». Комитетчики по своей линии занимались оперативно-агентурной деятельностью, разведкой и контрразведкой, плотно контактировали с ХАД. «Кобальт» работал только с афганской полицией. «Каскад» и «Кобальт» дополняли друг друга, у первых статус был выше, совместными операциями они руководили.

Саня к тому времени, как и Николай, носил капитанские погоны. Николай бросился звонить каскадовцам.

– Саня, неужели и ты здесь?! – кричал в трубку.

– А кто же больше!

– Ну, ты молоток! Надо отметить это дело!

– Непременно!

Устроили вечер встречи, затянувшийся далеко за полночь. Сидели втроём, ещё каскадовец Жорка, тоже красноярец, тоже капитан. Выпили три капитана шесть поллитровок водки, правда, за минусом кружки – налили сержанту Юрке за радостную весть. Вспоминали с Саней Луговатку, походы на аэродром с зерном для куриц.

– Счастливое время, – скажет Саня, – после Луговатки жил в другом мире, интересном, но такого больше не было: тайга за огородом, рано-рано утром на крыльцо выйдешь, солнце поднимается, бабушка в стайке корову доит, дед готовится на покос ехать, и я с ним. Не забыть. Мои дети не знают этого… Совсем городские…

С жаром, перебивая друг друга, говорили, что, вернувшись в Союз обязательно выкроют время и полетят в Луговатку, заедут в Якшу. Родственников ни у одного, ни у другого не осталось там

Страница 10